В честь 75-летия Победы под Москвой

 

 

 

 

                                         Заводы Москвы и Подмосковья во время Великой Отечественной войны

      

 

 

 

 

 

 

 


 Истории всех московских промышленных предпри-ятий периода Великой Отечественной войны объединяют не только общие мотивы и мотивации  их коллективов в производственной, производственно-бытовой, культурно-бытовой и жилищно-бытовой сферах, но и методы выжи-вания в сложнейших условиях,  почти идентичные для всех трудовых коллективов на протяжении более четырех лет ожесточенной борьбы с Германией. 
Этот фактор является одним из цементирующих  для обоснования авторской гипотезы о формировании в рам-ках советских заводов некоего общего для всех из них ис-торического потенциала, который определил путь и ме-тоды развития советской промышленности и советского социализма в 1917-1991 гг., исходя из объективно складывающихся обстоятельств,  в большой степени - из военных угроз в адрес СССР.
История военного периода заводов Москвы и Подмос-ковья включает в себя ряд главных этапов, характерных для каждого из них в одинаковой степени: сообщение о начале войны;  подготовка  производства на выпуск воен-ной продукции; мобилизация, уход добровольцами на фронт и позже в народное ополчение; работы по маски-ровке объектов завода; обучение подростков школьного возраста от 14 лет; вклад женского персонала в выполне-ние военной производственной программы; экономия всех видов ресурсов и поиск резервов производства; ра-ционализация и внедрение новых технологий, направ-ленные на замену одних материалов другими; поиск лю-бого доступного оборудования для наращивания мощно-стей  производства;  трудные условия работы; мероприя-тия по быту и соцкультбыту. А также эвакуация цехов предприятий в восточные районы страны; налаживание выпуска продукции для фронта на новых местах; восста-новление московских предприятий – период реэвакуации параллельно с налаживанием дублирующих производств в районах эвакуации; помощь местных властей в органи-зации заводов и в жилищном устройстве; возникновение новых рабочих поселков; организация на заводах Москвы и Подмосковья подсобных хозяйств;  вклад НИИ и заводских лабораторий в освоение новых видов продукции; переломные 1943-1944 гг.; переход на выпуск более качественной продукции и в гораздо больших, чем до войны, объемах; самоотверженный труд всех работников тыла, их общий и индивидуальный вклад в разгром врага; дополнительные социальные программы;  помощь семьям фронтовиков; награждения за высокие достижения в труде и героизм и др.
Из истории завода «Вымпел»: «Германия без объявле-ния войны вероломно напала на Советский Союз и в од-ночасье уничтожила огромные ресурсы оружия и боевой техники, авиационных боеприпасов и артиллерийских арсеналов. В первый же день начала войны 22 июня 1941 г. было объявлено о мобилизации в Красную армию воен-нообязанных и о военном положении, а также о введении мобилизационного плана по производству боеприпасов. 30 июня 1941 г. был создан Государственный комитет обороны (ГКО). На заводе состоялся общезаводской митинг, на котором со страстной речью выступил представитель райкома ВКП (б) Д. М. Берников. Он призвал коллектив завода теснее сплотить свои ряды для отпора злейшему врагу, крепить дисциплину военного времени, развернуть мероприятия по ускоренным поставкам продукции для фронта.
Без промедления на заводе развернулась подготовка военных кадров для армии. Была создана добровольная рота ополченцев… Рота насчитывала в своих рядах 53 человека,  она  вошла  в  состав  районной  дивизии  народного  ополчения» /С. 53-54/.  
«В октябре 1941 г. враг был уже на подступах к Москве. 16 октября 1941 г., согласно решению МВ ВКП (б), завод был закрыт, цеха и другие здания заминированы и подготовлены к уничтожению. Было оставлено лишь до 20 токарных станков и приводных прессов для организации производства ручных гранат. Вскоре вышел приказ об эвакуации рабочих и служащих и об организации выпуска продукции. Одновременно с этим было дано распоряжение представить в комендатуру завода списки рабочих и служащих для выполнения текущих оборонных заказов. 
Таким образом, работа предприятия в Москве была продолжена. Однако потребовалось включиться в поиски оборудования, которое привозили откуда только было возможно. Так, были доставлены станки, снятые с барж под городом Коломна, где баржи вросли в лед на Москве-реке. Оборудование было срочно установлено, и с этого времени начался выпуск минометных плит, головок к снарядам «Катюш» (изд. 047), ручных гранат. По мере поступления оборудования создавались новые участки и даже цеха. 
На завод направлялись группы несовершеннолетних, которые отныне заменяли на рабочих местах старших братьев и отцов, ушедших на фронт. Все цеха были уком-плектованы рабочими на 50-70%, в том числе и механический цех № 4 – на 60%. Здесь пополнение рабочих необходимых профессий также шло в основном за счет молодых ребят от 14 лет…» С. 55/
Из истории Московского радиотехнического завода об обстановке в начале войны: «Военный противник Совет-ского Союза, навязавший войну, - фашистская Германия – имел хорошо вооруженную армию, прошедшую с легкими победами по странам Европы… Когда стало ясно, что идет не просто война, а война Отечественная – до полной Победы, численность работников стала быстро сокращаться: спецовки и халаты  заменялись на военное обмундирование… Большое число бывших заводчан направлялось в истребительные батальоны и народное ополчение. Около 400 человек ушло добровольно в Кунцевский истребительный батальон… 
Часть работников в июле 1941 года предприятие по-слало на Днепр  сооружать противотанковые рвы…
Да, никто еще несколько недель назад не мог себе представить, что война окажется столь ужасной, и что для борьбы с фашизмом потребуется бросить все силы, которые только имелись у государства, почти всех здоровых боеспособных мужчин. Многие из них вот только что трудились за своими станками, обслуживали технологические линии: в две смены – дни и ночи, без перерывов между сменами, без выходных и, казалось, это поможет быстро разгромить врага. Но спустя всего несколько недель после начала войны, с огромной досадой, глубоко уязвленные, заводчане оказались вынужденными производить помимо патронов крупные «колючки-ежи» для использования их против механизированных войск врага, хозяйничавшего на огромных пространствах в пределах западных советских республик, а спустя еще два-три месяца эти «ежи» понадобились уже  для того, чтобы опоясать ими саму Москву…
Осенью 1941 года у сбитого немецкого летчика была найдена карта с указанием на ней завода № 46. Ориентирами-целями были обозначены железные дороги и в том числе железнодорожная ветка, идущая к заводскому пруду. С целью дезориентации немецких бомбардировщиков пруд был замаскирован, все производственные корпуса выкрашены под цвет местности. Тару с территории завода  вывезли. Гремучую ртуть поместили в расположенную рядом церковь. Построили ложную железнодорожную ветку, идущую от станции к другим прудам, а вокруг, из той же тары, соорудили макеты заводских корпусов. Все это оказалось не напрасным: в район «фальшивых» корпусов сбрасывались фугасные бомбы, а на территории завода –  ни одной.
А враг все лез напролом. Он уже подступил к самой Москве. И 19 октября 1941 года в столице было объявлено осадное положение»  /С. 28-29/. 
 «Принимается решение об эвакуации завода на Урал. Там, на материальной основе предприятия, в кратчайшие сроки должны сформироваться три завода – в Свердловске, Новой Ляле и в Глазове…» /С. 30/. 
История защиты Москвы имеет поразительные приме-ры в историях его столичных   заводов и заводов ближнего Подмосковья.
Московский нефтеперерабатывающий завод (до войны - поселок Капотня). В опубликованной истории есть воспоминание И. А. Егорова о защите завода от авиации: 
«…Естественно, что фашистское командование, ин-формированное агентурной сетью о работе этого страте-гически важного завода, стремилось любыми путями уничтожить его. И вот с наступлением темноты 22 июля, спустя месяц после начала войны, фашистская авиация появилась над заводом… Одна фугасная бомба в первый налет  легла в 100 метрах от завода… 
В тот же день после первого налета был создан штаб командования…Решили построить из фанеры такой же завод в трех километрах от настоящего. Пригласили архитекторов, и стройка началась. В строительстве ложного завода задействовали около 2000 человек… Все чаще при тушении пожаров бойцы получали тяжелые ожоги… 
Колоссальные физические нагрузки накладывались на психологические. По существу, мы находились на «поро-ховом погребе»… Семь человек «дезертировали» в Любе-рецкий райвоенкомат с просьбой отправить их на фронт. Что ж, по-человечески их можно было понять… Фашист-ская авиация нацелила свои силы на бутафорию. 90 дней и ночей продолжалась героическая «оборона» завода… Мы ликовали, что отстояли свой завод» /Стр. 44-45/. 
«…Многие московские предприятия были эвакуирова-ны на восток. Но нефтеперерабатывающий завод эвакуи-ровать было сложно, практически невозможно. К тому же, нужда в топливе значительно возросла. Завод находился в центре страны, откуда легче и быстрее можно было доставлять горючее на фронт» /С. 45/. «К концу сорок первого года завод выпускал уже много новых видов продукции. Если до начала войны вырабатывалось только три вида нефтепродуктов, то в первые «фронтовые» месяцы завод освоил еще четыре вида нефтепродуктов, построив и оборудовав для этой цели новые цеха» /С.  49/.
Дополняют картину того периода сведения из истории Московского завода «Нефтепродукт» (в предвоенное вре-мя - завод «Нефтегаз»):
 «…По железнодорожному пути к заводу подвели бро-непоезд с установленными на нем зенитными орудиями. Также зенитки были расставлены почти сплошной цепью по всему периметру территории, окруженной высоким забором. На крышах цехов оборудовали пулеметные гнезда… О расположении оборонного предприятия гит-леровцы имели самые точные сведения. О важности вы-пускаемой на нем продукции враг мог судить по ураган-ному огню, которым наши зенитчики встречали «Юнкер-сы», пытавшиеся обстрелять завод. По сигналам воздуш-ной тревоги в бомбоубежище спускались все» /С. 94/.
Что касалось условий работы на заводе в этот период, то, как сообщается в данном источнике далее,  «особенно трудные  для работы условия были в цехах с печами «Пиккеринга». Ночью здесь постоянно не хватало свежего воздуха, так как окна плотно занавешивались – этого требовали условия светомаскировки. В помещениях плавала густая дымка, попахивало газом. Рядом с печами температура достигала 40-60 градусов. А работать приходилось в ватных брюках и шерстяных фуфайках: только такая одежда спасала людей от перегрева. Когда от духоты становилось совсем невмоготу, рабочие ложились у дверей и жадно ловили струйки воздуха» /С. 95/. 
О вкладе в фонд Победы данного завода свидетельст-вуют  следующие факты из воспоминаний С. Глушнева: 
«…Когда началась война, автору этих строк исполни-лось шесть лет. Мой отец – Глушнев Василий Ефимович, кандидат технических наук, работал тогда в Институте горючих ископаемых на Б. Калужской ул,. 29. Областью его исследований было повышение октанового числа бен-зинов для военных самолетов. 
После начала войны многих сотрудников и членов их семей эвакуировали в Казань. 
Отец хотел уйти добровольцем на фронт, но как спе-циалисту-нефтехимику ему дали бронь, а тогдашний ди-ректор ИГИ академик С. С. Наметкин направил его на завод «Нефтегаз» для продолжения исследований.  В подчинении директора завода С. М. Лисичкина и профессора Н. А. Буткова отец проработал в заводской лаборатории и в лабораториях ВНИИ НП до начала 1943 года. 
Именно группе сотрудников лаборатории в короткие сроки удалось разработать рецептуру и освоить выпуск горючей жидкости ОП-2 для зажигательных бутылок  /«коктейль Молотова»/ и военных огнеметных установок. «Огненные гостинцы» для вражеских танков пришлись по вкусу бойцам Красной Армии, сдержавших натиск немецких полчищ под Москвой. 
Безусловно, зажигательные бутылки не могли серьезно повредить танк ТIII или Т1V. Но, попадая в смотровые щели или «гусеницы», они буквально покрывали танк огнем, повергая противника в шок. Если же бутылка попадала в бензобак – гибель танка была неминуема…» /С. 95-96/. 
Но главным продуктом завода во время войны являлся высококачественный толуол, используемый при произ-водстве горючего для советских танков. 
Настоящим подвигом коллектива завода в военный пе-риод в условиях острого дефицита сырья явилось освое-ние производства высококачественной продукции на ос-нове низкокачественного сырья.
«… В сорок втором на завод должны были поставить 210 тысяч тонн тракторного бакинского керосина,.. поставили  чуть более 110 тонн. Причем, часть этого керосина оказалась не тракторным, а осветительным. В первом квартале завод получил лишь четверть керосина, а всего сырья около 60%. На заводе хорошо отдавали себе отчет, что этому имелись самые серьезные причины. И никто не сомневался, что пока идет  война, такое положение дел будет сохраняться. Значит, надо было выискивать новые пути помощи фронту и народному хозяйству. Приняли решение во что бы то ни стало изыскать возможности работы на новых, доступных видах сырья, «с тем, чтобы не останавливать завод, не прекращать выработку толуола для фронта и газа для Москвы…» Эту задачу решили в июне-августе 1942 г., освоив для пиролиза новый вид сырья – дизельное топливо, а с августа по декабрь – различные нефтепродукты близлежащих  нефтезаводов (газойль с Завода № 16, соляр с Завода № 91, а также крекинг-полимеры с Орского завода, сернистый керосин Ишимбаевского завода). 
Но и нового сырья тоже не всегда хватало. Тогда завод освоил пиролиз второстепенных продуктов и отходов (зе-леного масла, сольвента, лак-олифы). Освоение этих но-вых, прежде не используемых видов сырья, осуществля-лось одновременно с выполнением производственной программы. Это было чрезвычайно сложно. Не сразу удалось установить оптимальный режим технологий, потому первые 2 месяца каждой бригаде приходилось работать, как отмечалось, «на ощупь, так как не было досконально изучено поведение новых видов сырья при пиролизе» /С. 102-103/.
Отчитываясь перед вышестоящими организациями, руководство завода отмечало: «Годовой план по толуолу выполнен только на 76, 4%, план по пиробензолу на 83, 5%. Но несмотря на то, что завод работал с низкокачест-венным сырьем и переработкой своих отходов, выработка толуола /для танковой отрасли/ составила 218% по отно-шению к 1940 г. и 101, 8 % по отношению к 1941 г., когда завод работал только на одном тракторном керосине. В 1942 г. завод дал толуола больше, нежели за все годы су-ществования завода» /С. 103/. Главными итогами 1942 г. стали следующие, зафиксированные в отчете: «1. Завод в условиях военного времени при остром недостатке сырья выработал толуола больше нежели за какой-либо предшествующий год. 2. Освоены без предварительных научно-исследовательских работ новые виды сырья, включая отходы собственного производства. 3. Организована и освоена выработка нового оборонного продукта (Б. Г. С.) для борьбы с танком противника. 4. Несмотря на недостаток сырья завод  уделил большое внимание выработке бытового газа для Москвы, и его выработано немногим меньше, чем в 1940 и 1941 гг. 5. Большое внимание  уделялось повышению отборов и увеличению мощностей завода, которые увеличены не менее чем на 30-40%. 6. Освоено производство огнеупора для ремонта печи «Пиккеринга». 7. Помимо основной производственной работы завод… изготавливал детали для гранат и работал на строительстве оборонительных укреплений вокруг г. Москвы» /С. 104/.
На первый взгляд создается впечатление, будто каждый завод справлялся со своими заданиями, как мог, по отдельности. Но реальные факты свидетельствуют, что даже в самом тяжелом 1942 г. ни один завод Москвы и Подмосковья, восстанавливая производство, проводя реконструкцию в период реэвакуации, не оставался без «шефства над ним», хотя бы и частичного и минимального, со стороны различных подрядных организаций. Да и на самих заводах нельзя было обойтись без структуры вспомогательных цехов, несмотря на острый дефицит кадров, которых в от-дельных подразделениях работало считанные единицы.
На Нефтегазовом заводе «на военную программу за-действованы газовый отдел, восемь корпусов,.. лаборато-рия, а также стройотдел, механическая мастерская, хозяйственно-транспортный отдел, механическая мастерская, хозяйственно-транспортный отдел, отдел снабжения, отдел капитального строительства (ОКС), энергобюро. Завод постоянно имел связь с десятками различных организаций, что естественно; ведь работая каждое в отдельности, в конечном итоге все предприятия трудились на общую цель, под централизованным управлением. У завода «Нефтегаз № 1» были свои подрядные, в т. ч. инженерно-технические, проектные организации, помогавшие поддерживать производство в работоспособном состоянии. Это «Нефтьзаводпроект», Строительно-монтажная контора № 1 треста «Нефтезаводстрой», Проектно-сметная контора «Моспромстрой», 1-я Архитектурная Проектная мас-терская, Центральная лаборатория треста «Строитель», контора «Жилстроя» и др. Для укрепления позиций заво-да в августе 1942 г. в его штат  перевели бойцов 1-го отряда 822-й Рабоче-строительной колонны в составе около 50 человек…» /С.100/.
Примечательно, что на всех очень тяжелых работах даже  с повышенной степенью опасности  на «Нефтегазе № 1»  уже работало большое число женского персонала.
Во всех историях заводов военного периода, как и в  данном историческом источнике,  отмечена высокая роль женщин-работниц, а также подростков, в выполнении самых сложных производственных программ. Причем, основное их число обучалось прямо в цехах.   Так, из истории завода «Нефтегаз» узнаем: «…В 1941 году удалось организовать курсы обучения для 220 человек. Правда, в условиях военного времени за полгода их окончили только 86 человек… Все обучение рабочих осуществлялось, главным образом, методом бригадного и индивидуального обучения – непосредственно на рабочих местах, а также в виде производственного инструктажа. Скоростным методом обучали практическим навыкам. В частности, женщин-реторщиц для газового отделения… Они заменили мужчин (всего 241 человека) обучившись разным специальностям, «начиная от штукатуров и кончая реторщицами – 82 женщины». 
Но часть из вновь прибывших работниц выполняла са-мую черновую работу, вне штатного расписания, нередко и по несколько человек на участке вместо одного крепкого работника-мужчины, ушедшего на войну. 
И все же работницы очень быстро подтягивали свою квалификацию. В результате в 1941 году из 442 рабочих с квалификацией 218 были женщины, всего же в общем списке из 850 человек насчитывалось 373 работницы. Не-квалифицированных рабочих было около 150 человек, из них женщин - всего около двух десятков. 26 работниц за-нимали инженерно-технические должности, 88 - должно-сти служащих и 22 -младшего обслуживающего персона-ла». 
/С. 98/.
В истории Московского нефтеперерабатывающего за-вода также отмечен этот фактор.  «Ничем не заменимую роль в достижении высоких результатов завода сыграли во время войны женщины.  Они проявляли мужество и героизм, отдавая свои силы и энергию, чтобы обеспечить Красную Армию и всю страну такой нужной продукцией, многие из женщин овладели мужскими специальностями, - повествуют строки документа заводского музея.- На предприятии во время войны стало работать 439 женщин. Честь и слава их самоотверженному труду!» /С. 55/.
Не от хорошей жизни переложили на хрупкие женские плечи тяжкий груз забот работники-мужчины. Многие из них уже никогда не заменят женщин на своих рабочих местах. Тема нехватки рабочих рук со времен войны и после становится одной из самых распространенных на всех этапах развития любого  завода.
Из воспоминания бывшего директора Московского за-вода «Каучук» А. А. Сергеева: «Первый военный заказ мы получили на аэростаты воздушного заграждения… Чтобы обеспечить выполнение этих заданий «Каучуку» передали большое помещение гаража, расположенного на малой Трубецкой улице. Исполком Моссовета помог оборудовать его. Необходимые станки и инвентарь получили с разных предприятий Москвы. Получив военный заказ, завод тот час же столкнулся с большой трудностью: не хватало людей… Ведь «каучуковцы» проводили на фронт многих своих товарищей. На помощь пришли Московский городской и Фрунзенский районный комитеты партии. С других столичных заводов и из учреждений на «Каучук» направили 900 человек. Почти все они заняли места в цехе, выпускающем военную продукцию. Кадровые работники предприятия стали их инструкторами. Были у нас конвейеры, которые мы называли военными. На этих конвейерах работали пришедшие на завод жены офицеров. Очень хорошо и прилежно они трудились…» /С. 54-55/. 
Работницы, изготовлявшие аэростаты, понимали, что своим трудом они как бы закрывают небо столицы от фашистских самолетов. Домой уходили лишь выполнив задание. Если в мирное время за месяц выпускались три-четыре аэростата, то в начале войны их производство увеличилось в несколько раз. 
Москва и Московская область были объявлены на уг-рожаемом положении в связи с опасностью воздушного нападения. С 22 июля по 22 августа было совершено 24 воздушных налета на Москву, но лишь отдельные самолеты прорывались и сбрасывали на город бомбы. Командующий ПВО столицы генерал Д. А. Журавлев вспоминал: «Военный пейзаж столицы нельзя представить без аэростатов… Главное в том, что аэростаты заставили противника летать на больших высотах – в 6-7 километров,  и о прицельном бомбометании уже не могло быть и речи. 
В результате, за время вражеских налетов в Москве не был (полностью) выведен из строя ни один важный обо-ронный объект» /С. 55/.
«В осенние дни 1941 года каждый танк, каждый самолет имел особую ценность. Поэтому силу закона приобрело требование Государственного Комитета Обороны работать и выдавать продукцию до последней возможности. 
Демонтаж предприятий разрешался лишь по приказу уполномоченного ГКО или наркомата…  Вскоре такой приказ получил и «Каучук». Завод эвакуировался в города Свердловск, Билимбай и Саратов. Начался демонтаж основного технологического оборудования. В течение месяца шла эта работа…» /С. 57/.
 Надо обратить внимание на тот факт, что многие предприятия эвакуировались не полностью, некоторые цеха оставались на месте, и, как правило, на их основе вскоре начиналось восстановление производства или на-лаживание выпуска новых видов продукции.
На «Каучуке» «на месте осталась лишь охрана да часть рабочих и командного состава. Директор завода, начальники цехов жили на казарменном положении, не покидая своих рабочих мест. В механическом и некоторых других цехах стали делать детали для снарядов и гранат» /С. 58/.
 В местах эвакуации, тем временем, несмотря на жесто-чайшие условия, в которых москвичам приходилось де-монстрировать высочайший класс профессионализма, налаживая выпуск военной продукции, уже становился реальностью фактор самого тесного слияния и взаимодействия местных географических, горных, природных, материальных,  трудовых и других ресурсов с передовыми технико-технологическими ресурсами Москвы и Подмосковья. Все это позволяло в кратчайшие сроки поднимать с колес заводы и даже  внедрять на них новые технологии, позволяющие выпускать необходимые для армии изделия.
«В городе Билимбае Свердловской области на основе оборудования и кадров «Каучука» в 1942 году вырос завод по производству инженерного имущества. За несколько месяцев был сооружен огромный специальный корпус. Подлинный героизм при строительстве его и организации производства проявили эвакуированные из Ленинграда жены офицеров, местные женщины, ребята 14-16 лет. Все они работали, не считаясь со временем. Обеды в столовой были скудные: щи из мороженой капусты, картошка. Но никто не жаловался. Большую помощь во время строительства и становления этого предприятия оказали Свердловский обком партии и его секретарь по промышленности. С октября 1942 года здесь начался выпуск продукции».
 /С. 60/. 
Часть оборудования рассредоточили в городе Миассе на Южном Урале.
О роли местных властей,  секретарей обкомов партии  в работе по налаживанию новых производств и устройству быта прибывших работников Москвы и Подмосковья упоминается в разных историях заводов. В частности, в истории Уральского автомобильного завода, созданного на базе цехов Московского «ЗИСа», изученной автором данной книги: о роли в организации Автомоторного завода в Миассе первого секретаря обкома партии Н. С. Патоличева (Уральский автомобильный. ЮУКИ, 1987, с. 33); о роли в организации расселения прибывших москвичей в Миасском районе секретаря Миасского райкома партии С. К. Петрова  /Там же, с. 11/.
Отдельным этапом развития заводов, ставшим этапом и по организации новых заводов в столице на различных освобожденных площадях, становится этап реэвакуации заводов в Москву и другие города Московской области. 
«Разгром немецко-фашистских захватчиков под Моск-вой в декабре 1941 года внес изменения в военную обста-новку, и ГКО решил срочно восстановить многие москов-ские предприятия. Восстановительный период был очень трудным, так как все важнейшее оборудование осенью отправили на Урал. Не было и рабочих нужной квалификации»  /С. 61/. 
«…Вначале восстановление сводилось лишь к установ-ке мелкого оборудования, работа шла главным образом с применением ручного труда. Но по-настоящему оно раз-вернулось в апреле-мае 1942 года, когда возвратилась из Свердловска часть оборудования… Если на 1 января 1942 года коллектив «Каучука» насчитывал всего около 700 человек, то к 1 января 1943 года на нем работало уже более 3000 человек. 
Из них большая часть никогда раньше не трудилась на производстве – это были подростки и женщины» /С.63/.
Для выполнения особо сложных задач в той обстановке мало было просто обучить новичков, а также добыть пригодное под восстановление оборудование, требовались  классные специалисты и специальное оборудование.
На примере истории завода «Вымпел» о периоде, по-следовавшем после эвакуации цехов на Урал, включая период реэвакуации и полного восстановления завода, можно заключить, что связь между остававшимися в Москве заводами и теми, что работали на востоке страны, была постоянной и достаточно мобильной. В стране сохранялся полный контроль над кооперацией всех важнейших производств. 
«В 1-м квартале 1942 г. в ходе разгрома немецких войск под Москвой, завод получил новое задание: выпустить 26 000 штук 120-миллиметровых мин. Но для этого требовалось /еще/ не менее 80 единиц оборудования. А ведь выполнялись и другие сложные заказы. Директором завода А. А. Шибаевым (проработал в этой должности с 1941 по 1945 гг.) были приняты эффективные меры для поиска и переброски необходимых станков на завод как из Москвы, так и районов Московской области. 
За короткое время было изыскано и доставлено около 100 станков, но, в силу крайней изношенности, они все же не могли обеспечить всей потребности завода в новых мощностях. Тогда по решению ГКО, в конце марта 1942 г. на завод возвратили часть оборудования из уральских городов - Миасса и Аягузы. Восстанавливались опустошенные цеха, наращивались производственные мощности. Для производства мин один цех был выделен в самостоятельную единицу с организацией в нем поточного изготовления изделий (опыт организации поточных линий был приобретен еще до войны). Были вновь восстановлены кузнечный и механический цеха, ацетиленово-кислородная и компрессорная станции; инструментальный и штамповочный цеха. Произведен монтаж трансформаторной подстанции, смонтированы и проложены (заново) низковольтная и высоковольтная сети завода, восстановлено освещение цехов. Из-за отсутствия жидкого топлива было решено перевести производственно-технологические процессы на твердое топливо. Так, например, кузнечный цех перешел на использование в качестве топлива подмосковного угля, для сжигания которого в котельных и кузнечных цехах делались выносные топки. Кузнецам приходилось работать в сильно загазованных помещениях; детали обмазывались хлористым калием от засернения. Но других условий для работы не имелось. 
В течение 1942 г. коллектив смонтировал и ввел в экс-плуатацию 345 единиц оборудования.
В сентябре 1942 г. ГКО новым постановлением восста-новил производственный профиль завода – авиабомбо-строение» /С. 56-57/.  В 1942 г. завод изготовил для фронта 67 220 штук мин М-120; было освоено и выпускалось всего 17 видов новой военной продукции. В августе 1943 г. был пущен в эксплуатацию литейный цех по выпуску корпусов фугасных бомб ФАБ-250 из чугуна,.. производством были освоены ФАБ-100 и ФАБ-250 сварной конструкции из литья, а также ПТАБ-1, 5 (противотанковые авиабомбы). Завод был способен давать в сутки /помимо другой продукции/ до 600 бомб разных калибров, общим весом около 150 тонн…» /С. 58/.
Смена производственного профиля по оборонным за-казам  на заводах оборонного комплекса не всегда требо-вала коренной перестройки производства и отзывалась не столь болезненно на коллективе завода, имевшем необходимый минимальный объем  оборудования и  необходимую квалификацию. Однако многим заводам потребовалась коренная перестройка, в таких случаях приходилось даже отказываться от большого числа бывших работников или серьезно их переобучать.
В истории Московского машиностроительного завода «Вперед» отмечается: «…Завод № 3 Главвоенстроя СНК СССР, вначале специализировавшийся на изготовлении деревянных труб, стройдеталей и мебели, имевший до начала войны более 6500 квадратных метров производст-венных площадей, перешел в непосредственное ведение Народного комиссариата обороны, после чего его было решено перепрофилировать на изготовление моноблоч-ных деревянных винтов и деревянных лопастей к винтам изменяемого шага (ВИШ). Производственные мощности предприятия, станочный парк которого на 90% был ори-ентирован на обработку деревянных деталей и материа-лов, а также опыт их освоения позволяли осуществить по-ставленную задачу в намеченные правительством самые сжатые сроки.  23 июля 1941 г., спустя месяц после начала войны, согласно распоряжению Совета Народного Хозяйства СССР, завод был передан в структуру авиационной промышленности. А вскоре приказом Народного комиссариата авиационной промышленности СССР № 800 от 6 августа 1941 г. предприятие переименовывается в «Государственный завод № 383 НКАП»… /С. 7/.
В период перепрофилирования производства и пере-хода его на военные рельсы цеха покинули сотни работ-ников, далеко не везде можно было говорить о должной организации труда. Однако… при умелом использовании всех имеющихся производственных, материальных, трудовых ресурсов спустя всего несколько месяцев удалось выдать фронтовую продукцию. Это была первая партия воздушных винтов, и ее торжественно передали военным инженерам государственной приемки НКАП.
Создателями авиационных изделий в тот период, на-ряду с кадровыми рабочими, мастерами, были также де-сятки привлеченных к труду на военизированном заводе подростков, школьников в возрасте от 14 лет. Ветераны завода вспоминали, что иным из этих юных «борцов за фронтовую программу», осваивавшим навыки токарей, фрезеровщиков, слесарей-сборщиков, изготавливали спе-циальные помосты, так как были они слишком малого роста, и таких помостов у станков и верстаков можно было видеть много повсюду… 
Когда военный завод № 383 набрал обороты, достиг запланированных мощностей, а немецкие армии слишком близко подошли к Москве, заводское производство было остановлено. Приказом по заводу началась подготовка к эвакуации. Была создана особая группа работников, переведенная на казарменное положение. Днем и ночью эта группа осуществляла организацию и контроль за выполнением мероприятий по демонтажу станков и оборудования, их упаковке вместе с инструментарием и оснасткой, сбору и связке силовых кабелей, по оказанию помощи взрывникам, готовящим цеха к разрушению в случае прорыва немцев в город.
Это были очень страшные для коллектива часы, когда большинству работников предписывалось получить за-долженность по зарплате и в дальнейшем самим распо-ряжаться своей судьбой. Но сформированные для отправки в эвакуацию бригады и все, кто не хотел покидать завод, до последнего момента оставались в его цехах. 
Тем временем, специально откомандированные в рай-оны эвакуации представители завода выполняли на месте свою очень трудную и чрезвычайно ответственную мис-сию в поисках подходящих для приема и размещения цехов и кадров капитальных строений или хотя бы пригодных для быстрой реконструкции помещений. Порой было достаточно, чтобы эти объекты имели хотя бы либо стены, либо крышу: так много заводов и фабрик в одночасье были перемещены в восточные районы страны.
На самом деле, многим эвакуированным коллективам приходилось самим возводить стены, если производство в срочном порядке сосредотачивалось под временной кры-шей. А зимой – долго еще работать в не отапливаемых помещениях, обогреваясь у бочек с карбидными лампами, разводя костры и подогревая эмульсию, чтобы могли работать металлообрабатывающие станки.
В истории завода хранятся такие документальные све-дения и воспоминания об этом периоде. «К месту предполагаемого размещения завода в начале ноября 1941 года откомандировали комиссию. В письме членов комиссии от 14 ноября 1941 года сообщалось: «… Прибыв 14 ноября в Йошкар-Олу, выяснили, что мебельная фабрика еще 14 августа 41 г. постановлением Комитета обороны передана заводу № 297 Наркомата вооружения. Фабрика представляет собой одноэтажный барак площадью 400 квадратных метров без паросиловой и энергетической базы и совершенно непригодна для базирования на ней нашего завода…» Далее говорится, что «комиссия отсмотрела также Лопатинский деревообрабатывающий комбинат в г. Волжск (Лопатино) Марийской республики и пришла к заключению о полной пригодности его к размещению завода»… /С. 9-10/.   
«К великой радости, к счастью для советских людей в преддверии 1942 г. немецкие войска были отброшены от Москвы на 150-400 километров. Эвакуировать завод  не пришлось. Оборудование, которое уже было упаковано («законсервировано») и погружено в вагоны, вскоре вы-грузили обратно на заводе. Можно представить чувства людей, получивших право не покидать родную столицу, свои дома. С каким порывом счастья и надежды на ско-рейший разгром врага устанавливались на прежние места станки и оборудование, монтировались, подсоединялись к электросетям, включались в работу» /С. 10/. 
«В первые месяцы номенклатура  выпускаемых изде-лий включала в себя: - двухлопастные деревянные моно-блочные винты фиксированного шага к самолетам «У-2», «По-2», «Як-6», Р-5»; деревянные лопасти для воздушных винтов типа ВИШ-105; Д-2,9 м – на самолет «ЛАГГ-3»; Д-3,5 м – на самолет «Ил-2»; Д-4 м – на самолет «ТБ-7»; деревянные лопасти к воздушным винтам иностранного производства, к самолетам «Ротол», «Спитфайер», «Харрикейн»; а также лыжи к самолетам «Миг-3» и «Харрикейн» /С.12-13/.
Важно отметить: не смотря на период реэвакуации, на востоке страны уже была запущена мощная машина но-вой промышленной державы – глубокого тыла, обещаю-щего и способного выдавать для армии столько продук-ции, сколько потребуется для полного разгрома врага. И одновременно с совершенствованием механизмов маши-ны будущей Победы шло быстрое жилищное и социаль-но-культурное строительство.
При этом также  важно подчеркнуть, что особенно бы-стро развивались рабочие жилые мегаполисы в тех насе-ленных пунктах, куда направлялось одновременно не-сколько столичных предприятий. Так, например, совре-менный город Миасс. Его отдельные крупные районы сформировали эвакуированные на заокраины старого города, именовашегося ранее «Миасским заводом», цеха Московского автозавода, Московского завода «Динамо», Московского машзавода «Мастяжарт» («Вымпел») и др.
В истории Московского завода «Маяк» находим сле-дующие свидетельства: «Когда наступило время эвакуа-ции, пунктом сосредоточения завода был определен Ки-ровский агрегатный завод, где по заранее разработанному плану должен был разместиться еще один московский завод – имени Дзержинского» /Лосиноостровский электротехнический завод/ /С. 55/.  
Период эвакуации на ряде заводов сопровождался продолжением выпуска продукции. 
«Первый эшелон, сформированный на заводе им. Леп-се, вышел из Москвы 16 июля. Через пять дней он был в Кирове… Приказ о полной эвакуации завода поступил 10 октября. До этого коллектив, одновременно с демонтажем и отправкой оборудования, еще продолжал работу по выпуску продукции, но теперь производство пришлось свернуть полностью» /Там же/. 
В ряде случаев, как свидетельствует  и  история завода «Маяк», во время прибытия в места дислокации объеди-нялись не только местные предприятии с предприятиями московского региона, но и сами столичные предприятия  /С. 55/. «Последний эшелон прибыл в Киров 14 ноября. 
Десятью днями раньше, 5 ноября, было оформлено объединение трех предприятий в одно. «Это было не просто слияние трех разных коллективов, ранее работавших самостоятельно, это было образование совершенно нового завода, - говорят кировчане в своей книге «Мы – лепсенцы» /Горький. Волго-Вятское кн. из-во, 1987, 383 с./ – Это было, образно говоря, второе рождение завода имени Лепсе. И не только потому, что объединенное предприятие сохранило за собой имя И. И. Лепсе, укрупненный коллектив продолжил славные традиции москвичей-лепсенцев. У вновь рожденного завода остался  прежний, «лепсенский» профиль – производство электрооборудования» /С. 56/.
Что касалось старой территории, то там «до особого распоряжения 4-го Главного управления НКАП СССР, был оставлен заместитель директора завода по матери-ально-техническому обеспечению Г. С. Галахов. Остава-лась военизированная команда, не более десяти человек, состоявшая из рабочих… До 40-50  человек, рабочих и служащих, задержались в Москве по разным причинам… ( в т.ч. по причине опоздания к эшелону). Из них 6 ИТР, 9 слесарей-сборщиков, столько же токарей, по 4-5 человек фрезеровщиков и обмотчиков, остальные – электромонтеры, автоматчики, один кузнец. Среди оставшихся было и несколько молодых парней, не пожелавших уехать в Киров, а рвавшихся на фронт» /С. 57/.
 «После того, как вся промышленность Москвы была переброшена на восток, рабочих в городе оставалось еще довольно много. 
По инициативе МГК ВКП(б) в январе 1942 года прово-дилась перепись рабочих и ИТР города Москвы, временно прекративших работу в связи с эвакуацией фабрик и заводов. Указывая общее количество рабочих и ИТР, которые в январе 1942 года жили в г. Москве, К. Буков в своей книге «Все мы были солдатами» (К. Буков. Все мы были солдатами. М., 1972 г., стр. 175) отмечает: «В итоге (переписи) удалось установить наличие в Москве 282 тысячи бывших работников промышленности. Среди них - токари, слесари, фрезеровщики».  
Небольшая группа людей с завода имени Лепсе, отко-ловшихся от своего большого коллектива, теперь стали держаться вместе. Они почти ежедневно приходили на свой родной завод и размышляли о создавшемся положе-нии…» /С. 57/.
Надо отметить также, что в историях заводов   повто-ряются сведения о том, что до начала реэвакуации по инициативе самих заводчан шел период восстановления покинутых в начале войны отдельных цехов заводов, что послужило  важным фактором для более быстрого нала-живания процесса выпуска всех видов продукции  воз-вращавшимися в Москву и Подмосковье отдельными за-водами. 
 «5 декабря началось контрнаступление советских войск под Москвой… Армия шла вперед, на запад. И то-гда коллектив завода «Маяк», не дожидаясь распоряжений сверху, решил приступить к восстановлению завода… Не было ни верстаков, ни инструмента, не было даже слесарных тисков…Весь этот «минимум» рабочие собирали сами. Много оборудования и инструментов удалось изъять в соседних кустарных мастерских (артелях). Они не подлежали эвакуации, но коллективы их распались, а оборудование осталось на местах… Электромонтеры восстановили электропроводку и проверили возможность подключения оборудования… 
Сотрудников 4-го Главного управления НКАП, нахо-дящихся в Москве, заинтересовала инициатива работни-ков завода по восстановлению большого корпуса сбороч-ного цеха. Дело в том, что с фронта были получены сиг-налы о необходимости срочной организации ремонта электрооборудования самолетов, базирующихся на прифронтовых аэродромах… После двух недель хлопот небольшому коллективу завода удалось восстановить корпус и оснастить его кое-каким оборудованием и инст-рументом; часть инструмента была принесена рабочими из дома… В конце декабря 1941 года на завод с фронта поступила первая партия требующих капитального ремонта электромашин. Это были (авиационные) генераторы, которые завод начал изготавливать еще до войны. Они были аккуратно упакованы в ящики. Коллектив сразу приступил к работе» /С. 58-59/. 
Таким образом, эвакуация не стала причиной опусто-шения Москвы от заводов, но в период эвакуации на вос-ток страны проявился фактор их дробления на новых местах;  возвращались обратно части заводов, переживая свое второе и третье рождение, в ряде случаев становясь и самостоятельными.
«Время реэвакуации Московского завода № 266 (им. Лепсе) выпало на март 1942 года… Приказ обязывал ди-ректора завода И. А. Дикарева отправить в Москву более ста рабочих и ИТР, а также около ста единиц промыш-ленного оборудования: станков токарных, шлифоваль-ных, фрезерных, сверлильных, автоматов, прессов и дру-гого» /С. 59/.
Для более детального  анализа того, сколь огромным было и оставалось влияние москвичей на все дела про-мышленных предприятий и строящихся при их участии рабочих районов, городов в районах эвакуации,  необхо-димо учитывать в истории заводов и то обстоятельство, что реэвакуация была растянута на долгие месяцы и даже годы. «Возвращение коллектива завода № 266 им. Лепсе в Москву, начавшись в марте 1942 года, продолжалось потом все годы войны вплоть до декабря 1945, когда домой вернулся и сам директор…
Эвакуированные на восток заводы превратились на время войны в своего рода профессионально-технические училища, где готовили кадры сложнейших рабочих специальностей (металлистов, электромонтажников, часовщиков и других). Наставниками в этих училищах-заводах, как правило, были москвичи, а учениками – местные жители. Высококвалифицированного рабочего за две недели не подготовишь. Но когда рабочие на местах уже хорошо осваивались на заводе, какое-то число москвичей уезжало обратно в Москву» /Там же/.
Похожую судьбу пережило множество коллективов столицы.  В том числе, и коллектив Московского нефте-маслозавода. В истории его отмечается следующее: «Осе-нью 1941 года… Московский мазеваренный завод № 7 им. Кошкина срочно эвакуировался на восток,.. работники демонтировали оборудование, загружали его в вагоны поездов. Затем вместе со своими семьями они занимали места в так называемых «теплушках», где спасти от холода могли лишь «печки-буржуйки», и отправлялись в далекий приказахстанский степной город Оренбург… 
После эвакуации завода в Оренбург на его территории осталась небольшая бригада, охраняющая то, что не вы-везли, и обслуживающая то оборудование, которое де-монтажу по разным причинам не подлежало. Много страшных ночей пережила эта бригада, наблюдая в воз-духе вражескую авиацию, воздушные бои. 
Да, не миновала эта участь район северо-востока Москвы (тогда еще Подмосковья)… 
На опустевшем заводе был сформирован коллектив по восстановлению производства и налаживанию срочного выпуска пушечной, оружейной и амуничной смазок, ме-дицинского озокерита, а по мере возможностей и другой продукции» /С. 57/.  «Ветеран труда, оператор цеха № 2 В. М. Рябченков годы спустя вспоминал: «…Полностью восстановить завод, конечно, было невозможно, отсутствовало много необходимого оборудования, в частности, кислотные мешалки, кубы, фильтпрессы и другое. В первом цехе осталось всего два аппарата, в третьем – всего три… Наладка этого оборудования тоже далась нелегко, и все же с января 1942 года завод начал выдавать продукцию для фронта» /С. 58-59/.
«Эвакуированный в Оренбург коллектив, конечно же, не терял связей с заводом в Москве, кроме того, мысли о родном доме не давала покоя никому. Потому с нескры-ваемой радостью «оренбуржцы» снимали оборудование и складывали его на платформы, когда пришел приказ вернуться в Москву» /С. 60/.
О периоде реэвакуации из города Саксаульска в исто-рии Лосиноостровского электротехнического завода со-держатся свои сведения о том, насколько волнительной была встреча вернувшихся в Москву со своим старым за-водом: «Прибывший из эвакуации эшелон остановили в Ростокино, что в нескольких километрах от завода. Здесь произошла долгая задержка, и не в силах больше ждать, пока вагоны отправят в Лосинку, некоторые работники, покидая вагоны, по морозу направились на завод пешком. Когда они вошли в цеха, старые работники с радостными возгласами кинулись им навстречу.  
Подростки с интересом смотрели на прибывших… Все они казались им очень взрослыми, хотя многим «ветера-нам» было всего-то по двадцать-двадцать пять лет… 
По возвращении домой несколько семей обнаружили, что их дома заняты, в основном, бывшими красноармей-цами, направляемыми на завод из госпиталей, и другими специалистами, понадобившимися заводу для продолже-ния его работы в Москве. Поэтому основную часть работ-ников, прибывших с эшелоном, пришлось устраивать на жительство в клубе… Другим, кому и здесь не хватило места, были выделены места в бараках, в том числе, при-надлежавшим другим организациям… Взялись за окончание строительства одного небольшого заводского дома, стоявшего за забором. До войны его не успели сдать, а теперь поселили в нем ряд специалистов… 
В истории электротехнического завода, как и других, отмечается фактор больших изменений в 1943-1944 годах, по сравнению с первыми месяцами военного периода.
Коллектив в считанные недели полностью наладил прерванное на время производство аппаратов Морзе» /С. 63-65/.  К 1944 году аппараты Морзе, представляя основную номенклатуру завода, составляли до 90 процентов объема выпускаемой продукции. На ее изготовлении работало не менее 600 человек» /С. 68/.
О факторе быстрого взросления молодежи во время войны свидетельствует следующее из того же источника: «…С дисциплиной на заводе Дзержинского было постро-же, чем на многих других предприятиях… В основном «били» нарушителей зарплатой: у них вычитали по 15-20 процентов заработка в течение трех месяцев, а у тех, кто опоздывал на работу несколько раз без уважительной причины, урезали зарплату на 20% сроком на полго-да…Почти все заработанные деньги у рабочих уходили на то, чтобы обеспечить себе нормальные обеды, несмот-ря на то, что работникам завода им. Дзержинского шла повышенная норма хлебного пайка. Даже по детским, так называемым, «иждивенческим карточкам» подростки получали в день по 800 граммов хлеба, а не по 400, как это было на других предприятиях. Это, конечно, заставляло подростков быть бдительными, не расслабляться и не нарушать дисциплины, тем более, что многие из них в это трудное время оставались  в семьях главными кормильцами /С. 67/.
Скидки на возраст не могло быть в связи с тем, что хо-рошую продукцию мог делать только хороший рабочий. Но, конечно возраст учитывался при выработке новых методов организации труда.
Сведения о  выдающейся роли подростков, молодых работниц в деле выпуска продукции для фронта, а также о мерах, способствующих увеличению их вклада в раз-гром врага,  есть и в истории Московского сокольнического вагоно-ремонтностроительного завода:  «По мобилизации и в качестве добровольцев с завода ушло в Красную армию более половины работников. Заводской коллектив пополнили женщины, перешедшие на производство из государственных учреждений и различных предприятий бытового обслуживания и торговли. Много молодых работниц пришло из старших классов средней школы. Обучение новым специальностям проходило непосредственно на рабочем месте с помощью  квалифицированных работников. Успех в освоении профессий достигался благодаря невиданному подъему патриотизма, стремлению сделать как можно больше для фронта. 
Технология  военной продукции была разработана та-ким образом, что изготовление деталей расчленялось на десятки простейших операций и не требовало от рабочего универсальных знаний.  Но, в то же время, требовалось выполнение каждой операции строго по чертежу. В механических цехах во много раз возросла роль технологов, наладчиков, слесарей по ремонту станков и инструментальщиков, изготовлявших оснастку» /С.40/. 
Все истории заводов указывают на результаты такого подхода. Помноженный на патриотизм молодежи, он по-зволял работать «по-фронтовому». В молодежных брига-дах совершенствовались свои методы работы, рождались трудовые почины, изыскивались дополнительные резер-вы.
«С 1943 г. завод работал по двум программам: по ре-монту трамваев и по выпуску спецпродукции для фронта. 
В этом году зародилось движение за высокое звание «фронтовых бригад», которое присуждалось за хорошие показатели в работе, за успешное выполнение и перевы-полнение планов, за высокое качество выпускаемой про-дукции. В июне работало уже 14 бригад, завоевавших звание «Фронтовая» /С. 44/. Среди коллективов цехов был признан лучшим литейный цех. В первое время он испытывал очень большие трудности, но затем наладил ритмичную работу… Это при том, что в литейном работало много женщин, пришедших на завод во время войны. «В литейном была хорошо организована общественная работа. Здесь добились четкого планирования. Почти все рабочие овладели двумя-тремя профессиями. Были созданы комплексные бригады, работающие по принципу: задание дается бригаде, а каждый член бригады, выполнив свое дело, переходит на другую операцию, помогает остальным до тех пор, пока бригада не выполнит своего задания. Готовясь к 25-й годовщине  со для основания комсомола, молодежь завода начала соревнование «За усиление помощи Красной Армии в скорейшем разгроме врага». 
Молодые люди работали за двоих и за троих и посвя-щали свои успехи конкретным бойцам, которых знали лично или о которых узнавали из рассказов товарищей по работе и из газет. В коллективе знали, что на фронтах Великой Отечественной войны сражаются комсомольцы завода, ставшие героями. Так, слесарь вагонного цеха Козлов был удостоен звания Героя Советского Союза. Клепальщик того же цеха Иван Дежнов был награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды. Они были членами комсомольской организации завода с 1934 г. Были награждены медалью «За отвагу» Ким Поздняков (с присвоением ему звания гвардии лейтенанта), боец третьей очереди всеобуча  спецподразделений автоматчиков Виктор Спирин и многие, многие другие, сведения о которых время от времени приходили на завод…
В цехах, среди «фронтовых» бригад…работали по 12 часов в сутки, не останавливая станков. К концу смены уставали так, что валились с ног. Работать было нелегко во всех цехах спецпроизводства. Там, где обрабатывались чугунные заготовки, донимала чугунная пыль; там, где точили стальные изделия, горячая стружка извивалась, как змея, всегда готовая вцепиться в руку, в спецовку… И только высокое чувство долга, взаимная выручка, обод-ряющее слово товарищей по работе придавали новых сил и терпения,  чтобы справиться с поставленной задачей». 
Во всех историях заводов отмечается огромная роль в поддержании патриотического духа создаваемых в честь героев Великой Отечественной войны комсомольско-молодежных бригад, именовавших себя «фронтовыми». Нужно отметить, что на этот фактор влияло исключи-тельно важное обстоятельство: многие работники-подростки были детьми рабочих, инженеров, служащих завода. 
В истории МРТЗ отмечается этот факт приобщения к заводу, его делам и заботам детей заводчан: 
«Еще не было и пятнадцати лет, как стал бригадиром такой бригады Миша Христофоров. Позднее о той поре, когда он стал знаменитым бригадиром и вывел свою бри-гаду в число лучших на заводе из молодежных-фронтовых, Михаил Николаевич вспоминал:  «Да, в бри-гаде были все подростками, причем, что, может, интерес-но, все мы в ней друг друга сызмальства знали, по двору да по школе. Выросли вместе – поблизости от завода. У некоторых и родители тут всю жизнь проработали: как-то даже особенно и не думали о другом, тем более, что большинству из нас и выбирать-то не приходилось; рабо-тать начинали рано, чтобы помочь семье» /С. 35/.
«О бригадире Христофорове и его знаменитой бригаде позже писали: «…Всюду, где возникали трудности, там появлялись комсомольцы «христофоровской бригады»… Поручая «христофоровцам» срочное задание, а срочными были чуть ли не все, мастер знал, что с этой минуты они уже не оторвутся от станка, пока все не сделают. Три, четыре, пять норм кряду без передышки – такое тогда было на заводе не в диковинку. Но бригада Христофорова по-бивала все рекорды – в иные дни ребята выдавали до две-надцати сменных заданий». Бригада М. Н. Христофорова первой в отрасли стала называться «фронтовой» /С. 36/.
Фронтовые бригады часто отличались рекордами тру-да, перевыполняя нормы в несколько раз. Стимулом было принести как можно больше пользы для приближения победы. Но и со стороны администрации такая героиче-ская работа стимулировалась различными поощрениями. Одним из них была выдача ударникам труда «стаханов-ских талонов» на улучшенное или дополнительное пита-ние. Пообедать по-стахановски было не только приятно, но и почетно, как и приодеться в новое – тоже в результа-те мер поощрения.
В истории завода отмечено: «Трехсотников», «четырехсотников» и «пятисотников» (выполняющих от 3 до 5 норм выработки в день) на предприятии в то время можно было насчитать десятки человек.  Стахановцы завода премировались карточками, по которым в заводском магазине могли приобрести товары первой необходимости, в основном, производимые в собственном цехе ширпотреба. Вот, например, в октябре 1943 года сразу около 200 работников получили в качестве премии шелковые отрезы, бязь, ситец, туфли, ботинки и другое.  Это было следствием больших успехов, которых коллектив завода добился в работе по увеличению объемов выпуска продукции, в  том числе ее новых образцов, улучшении ее эксплуатационных качеств. К концу 1943 года подведенные коллективом итоги года оказались таковыми: выпущено почти 250 миллионов патронов, включая 140 миллионов для пистолета-пулемета Шпагина и ручного пулемета Дегтярева» /С. 38/.
Вклад всех работников – и членов комсомольско-молодежных бригад, и женщин, и подростков-новичков, и уже опытных, высококвалифицированных специалистов в общую на всех Победу не требует деления на вклад значительный и не значительный. Но, конечно, труд тех, без которых завод не смог бы выполнять производственные программы, отмечался на высоком уровне. Многие из таковых на разных заводах Москвы и Подмосковья в военное время удостоились не только различных поощрений со стороны администрации, в том числе и ценных подарков, но и правительственных наград. Только на МРТЗ «2430 тружеников завода награждены медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
За выдающиеся успехи удостаивались различных на-град  в ходе войны, и особенно в 1943-1944 гг., как отдельные работники за индивидуальный вклад, так и целые коллективы за творческую работу, позволяющую обеспечивать резкий прирост объемов военной продукции. Об этом сообщалось в средствах массовой информации, об этом писались книги. 
«Из книги М. Лещинского «Тридцать шагов в бессмер-тие» (об истории СВАРЗа): «…Благодаря общим усилиям инженерно-технического состава удалось разработать и реализовать проекты коренной перестройки спецпроиз-водства в 1944 году. Цеха военной продукции перешли на поточный метод. Перестановка большинства станков, перебазирование на новые площади, одновременный монтаж инженерных устройств осуществлялись без остановки выпуска готовой продукции в объемах государственного задания. Так, производственный цикл цеха № 43 был прерван на термическом отделении только на девяносто минут. Здесь во всей полноте проявилось стремление сварзовцев на деле воплотить призыв партии: «Все для фронта, все – для победы». При переходе на поточное производство был достигнут крупный эффект: производительность труда возросла на 25-50 %. Производственный цикл сократился на 67%. По цеху № 21 затраты труда на вспомогательные работы уменьшились на 56% за счет совершенствования и механизации внутрицехового транспорта; удалось также высвободить 1/3 производственных площадей. В цехе № 43 поток позволил увеличить выпуск боевой техники на 35%, по сравнению с уровнем 1943 года; станочный парк одновременно уменьшился на 15%. В целом, при внедрении поточного производства изготавливалось много приспособлений и специального станочного инструмента. Правительство страны высоко оценило труд коллектива СВАРЗ, наградив его орденом Трудового Красного Знамени. Многие работники удостоены государственных наград» /С. 47/.
Период 1944 г. характеризуется, помимо военного на-ступления Советской армии по всем фронтам, также фактором восстановления производственных предприятий, заводов, фабрик, шахт, рудников на освобожденных территориях. 
В то же время, в Московском регионе и особенно в сто-лице предпринимаются меры для  налаживания всего городского, в т.ч. транспортного хозяйства.
«…Когда фронт отодвинулся на запад, и в Москву вернулись многие ранее эвакуированные на восток заводы, когда оживилась работа промышленных предприятий, пассажирский транспорт не стал справляться с перевозками. 25 февраля 1944 г. правительство приняло постановление «О мерах по улучшению работы московского трамвая». 10 марта 1944 г. Х1V Московский городской совет обсуждал доклад председателя исполкома Моссовета В. П. Пронина по этому вопросу. 
На работу «в московский трамвай» было послано не-сколько тысяч рабочих и инженерно-технических работ-ников. Целевым назначением для восстановления трамвая промышленность поставила рельсы, металл и другие материалы. Работникам трамвая предстояло в короткий срок восстановить более 1000 трамвайных вагонов. Этим занимались, главным образом, коллективы трамвайных депо с помощью некоторых, подключенных к решению данной задачи, промышленных предприятий Москвы. 
СВАРЗ в тот период мог лишь частично работать на трамвайное депо, ведь основные мощности по-прежнему задействовались на выполнение военных заказов. Да и в цехах гражданской продукции шла напряженная работа. Решения правительства и сессии Московского городского совета о восстановлении трамвайного хозяйства Москвы воспринимались как боевые задания… Настроение рабочих того времени образно выразил бригадир клепальщиков из вагоно-сборочного цеха Нурдин Хасамутдинов: «Восстанавливая народное хозяйство, мы тоже помогаем фронту. Если я выполняю 100% нормы, то это один мой удар по Германии, если 300, то все три удара» /С. 49/.  «В 1944 году московский трамвай перевез свыше миллиарда  - 1120 млн. пассажиров – уже 50% объема перевозок довоенного 1940-го года, и кроме того, 2315 тысяч тонн различных грузов» 
/С. 50/.
Необходимо особо отметить, что планы по послевоен-ному восстановлению народного хозяйства  воплощались в жизнь уже  в то время, когда на фронтах войны еще шли самые ожесточенные бои и до Победы оставались долгие месяцы упорной борьбы. Они заключались не только в переводе заводов на выпуск гражданской продукции, но и в организации новых предприятий.
Так, в 1943 году начало свою историю Московское спе-циализированное предприятие по ремонту, модерниза-ции, монтажу и наладке энергетического оборудования электростанций «Мосэнергоремонт», в то время начавшее функционирование - по решению Государственного Комитета Обороны - в качестве  «Союзэнергоремонта» (в 1949 году, с созданием отдельной структуры «Мосэнергоремонт», ей был передан главный состав персонала, рабочие и инженеры «Союзэнергоремонта»)  /С. 16-17/.
Также в 1943 году для помощи в восстановлении про-мышленности  начинает свое становление и развитие Мо-сковский завод «Станконормаль». «В переломный период Великой Отечественной войны, к 1943 году, на время ут-ратившая было техническую мощность страна восстано-вила десятки тысяч заводов и фабрик, в т.ч. вновь организованных в восточных районах на базе эвакуированных предприятий.
Почти на каждом из них в это время были созданы свои, хоть и простейшие, инструментальные участки, куз-ницы, где коллективы, ради поддержания работоспособ-ности станочного парка, изготавливали вспомогательные приспособления, инструмент, различные мелкие метизы, в т. ч. нормали: болты, гайки, другие детали соединений и крепежа. В первые месяцы восстановления производства станочные участки нередко создавались путем сборки из нескольких станков одного.
Очень часто при монтаже оборудования в ход шел лю-бой крепеж, какой попадался под руку: лишь бы поскорее ввести в строй оборудование и начать выпуск продукции для фронта. Каждый действующий станок стал на вес золота. Материал, из которого шло повсеместное изготовление нормалей, далеко не всегда соответствовал необходимому качеству, и результат был один: быстрый износ, внезапные аварии, долгий восстановительный ремонт…
До Победы было еще не близко, станочный фонд стра-ны, всюду работавший на пределе, необходимо было в срочном порядке поддержать новыми и главное – высококачественными запчастями. Развивавшееся машиностроение и станкостроение требовали высококачественных нормалей в большом количестве, разных видов и типоразмеров. Все это вместе взятое неизбежно вело к решению создать новый завод по производству нормалей, причем, повышенной точности и прочности. 
Местом для создания такого завода была выбрана Мо-сква, поскольку к 1943 году в столицу возвращалась значительная часть эвакуированных цехов промышленных предприятий… Кроме того, было необходимо подумать о будущем: после войны создание современного парка оборудования для всех промышленных отраслей станет одной из главнейших задач. Таким образом, время для организации нового завода по производству особо точных и особо прочных крепежных нормалей настало».  /С. 14/. 
«Площадкой для организации завода был определен старый корпус бывшего ткацкого производства Текстиль-ного института, неподалеку от завода С. Орджоникидзе, имевший, не смотря на свою тесноту, то важное преиму-щество, как довольно просторные, пересекающие корпус от края до края, «фонари» естественного уличного осве-щения. Это было важным и для ткацкого производства, где требуется очень много света.
Когда-то ткацкая фабрика была образцовой. Не слу-чайно, именно здесь снимались основные кадры попу-лярного довоенного фильма «Светлый путь» с главной героиней, которую сыграла Любовь Орлова…»
«Организованный по приказу Наркомата станкостроения СССР от 15 апреля 1943 года (№ 222) Московский завод станочных нормалей внес свой посильный вклад в дело разгрома врага в Великой Отечественной войне. И в дальнейшем сыграл решающую роль в обеспечении станкостроительных заводов высококачественными крепежными изделиями», - отмечалось в истории этого завода /С.  4/.  «Трудно с точностью сказать, насколько решающий вклад внес Московский завод станочных нормалей в дело обеспечения Победы во время Великой Отечественной войны. Но несомненно то, что вклад коллектива в эту Победу являлся частицей того целого, которое и сокру-шило самую сильную вражескую армию мира. А кроме того, в тяжелые военные годы началось становление предприятия, которое станет в будущем настоящей гор-достью в системе отечественного станкостроения. 
Да, минуют годы, и в адрес коллектива от других тру-довых коллективов, по случаю его юбилеев или награждений за доблестный труд, будут приходить телеграммы, письма, в которых будет отмечаться важность построения завода в военный период. От коллектива «Спецстанок»: «В разгар Великой Отечественной войны Ваш завод являлся одним из поставщиков нормализованной продукции станкостроительным заводам. С самого начала существо-вания он внес большой вклад в централизованное обеспе-чение станкостроения станочными нормалями и специ-альными изделиями для оборонной промышленности, активно ковал победу над врагом». От коллектива Мос-ковского завода координатно-расточных станков: «Обра-зованный в разгар Великой Отечественной войны для вы-пуска станочных нормалей и специзделий для оборонной промышленности и поставляющий сегодня свыше 500 наименований станочной продукции во все районы России и государств ближнего зарубежья, Ваш завод является незаменимым связующим звеном в развитии отечественного станкостроения». От коллектива Центрального проектно-конструкторского бюро кузнечно-пресового машиностроения – ЦБКМ: «Созданный в тяжелые годы Великой Отечественной войны Московский завод «Станконормаль» сыграл решающую роль в обеспечении станкостроительных и прессостроительных заводов высококачественными крепежными изделиями. С первых дней становления Ваш завод занимал самые передовые позиции в технологии изготовления крепежных изделий». От трудового коллектива Московского станкостроительного завода им. С. Орджоникидзе: «Вашими умелыми руками выпущена весьма важная и необходимая продукция для нас – станкостроителей. Без крепежных изделий не могут быть собраны ни один станок, ни одна автоматическая линия. Ваш «крепеж» скрепляет не только детали и узлы выпус-каемых нами станков и автоматических линий, но и дружбу коллективов наших заводов…» /С. 26-27/.
При этом необходимо отметить, что и этот завод во время войны начинался с поиска подходящих площадей, с поиска рабочих. «Заслуженный ветеран завода, удостоенная государственных наград, в т.ч. «За доблестный труд во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.», А. Ф. Федорина вспоминает: «Завод после решения о его организации достиг своей первоначальной запроектированной мощности не сразу,  а ближе к осени… Нас, несколько десятков человек подростков, привезли в Москву в 1943 году из деревень – сначала девушек, а затем и ребят. На заводе «Красный Пролетарий» в течение полугода мы изучали профессию слесаря-сборщика. Наконец, всех нас, девушек, в потертых ситцевых платьицах и с голубыми платочками привезли на новый, с каким-то странным названием завод – «Станконормаль». Все мы стояли кучно, боясь пошевелиться. К нам вышел дородный мужчина в длинном плаще и зычно произнес: «Ну, девчата, кончи-лась жизнь деревенская, начинай новую – рабочую. Стране нужна победа. Враг, хоть и бежит, но еще крепок. Нашей армии нужно крепкое оружие. А делать его будем мы с вами!» - «Мы?! – ахнули глупые девчонки. – Мы едва инструмент держать в руках научились, а уже делать оружие!» Это оказался директор завода Фокин. Он продолжал: «Да, мы вместе с вами. – И пояснил: – Станки нужны крепкие и детали к ним тоже крепкие, чтобы ни один фашистский снаряд не пробил. Вот так! Кто пойдет со мной в первый бой?» - выкрикнул он, беря в руки огромную, как нам показалось, лопату. И тут мы заулыбались, засмеялись. И робости – как ни бывало. Взбодрившись, мы почти все шагнули ему навстречу. Директор вывел нас в какое-то помещение, снизу доверху заваленное металлическими стружками, и первый загреб мишуру каких-то отходов. Обернулся:  - Ну, что же вы стоите? - Мы принялись лопатить, сваливать мусор в специальные бункеры и мало-помалу очистили помещение. За один день очистили. Устали, но радость на душе была великая – какое дело сделали! 
Вскоре в этом помещении и открыли 1-й цех завода. Поставили новый токарный станок – для производства гаек и болтов» /С.18-19/. «Рабочие приступили к делу, пробуя себя на простейших операциях производства заготовок,.. из которых во 2-м механическом цехе, - как говорилось тогда, «на второй операции», работницы-автоматчицы приступили к нарезке резьбы на болты и гайки. В ноябре 1943 г. был сдан в эксплуатацию и 3-й цех завода – инструментальный… Из месяца в месяц коллектив, хотя и с трудом, но справлялся с производственными заданиями…» /С. 20/.
 «Несмотря на необходимость сурового воспитания, девушек старались беречь старшие товарищи по работе, всячески подбодрить, дать надежду на то, что со временем на заводе вообще не останется ручного труда, та же шлифовка штифтов будет переведена на автоматическую обработку. Этому верилось с трудом, но кто был пограмотней, те подтверждали, что так оно и будет, как будет и много другого – еще более удивительного, только бы поскорее кончилась война.» /С. 23/. 
«Завод мог позволить себе пока только одно – женское – общежитие,.. не у каждой хватало сил добраться до дома после тяжелой одиннадцатичасовой смены. А общежитие было рядом. Правда, и здесь, под крышей общежития, в холодное время года приходилось изрядно потрудиться, прежде, чем подкрепиться скудным ужином и лечь спать. На всех /вначале/ имелась только одна печь, причем, без комфорок. Готовить пищу и кипятить чай приходилось прямо над очагом, почти «по-черному», так как дым от печи расстилался по стенам, зависал над потолком…
В 1944 г. на заводе работало уже несколько сот человек. Из ворот завода к потребителям продукция отправлялась целыми машинами ежедневно. Со всех районов направлялись к заводу автомобили за ценным «стратегическим» грузом, у склада они выстраивались в очередь» /С. 25/. « К концу 1944 г. энергетические мощности завода стабилизировались, благодаря этому удалось ввести в действие несколько крупных прессов, что значительно облегчило работу тем, кто занимался обработкой металла. Кроме того, ряд операций стали переводить на штамповку. Появились качественные инструментальные стали, благодаря чему становились более качественными инструмент и оснастка. Изделий за смену выпускали все больше и больше. На заводе в то время появились «двухсотники» и «трехсотники», выполняющие по 2 и 3 нормы выработки» /С. 22/.
Как видно, на этом заводе так же, как и на других заводах Москвы, работали в трудных условиях, с надеждами на скорую Победу, на мирную жизнь, на хороший быт и нормальное питание. Очень важным фактором поддержания сил коллективов заводов стало создание личных подсобных хозяйств, что было свойственно почти для всех заводов Москвы и Подмосковья.
В истории завода «Вперед» отмечалось: «С начала войны в стране была введена карточная система распределения основных продуктов питания: хлеба, круп, мяса, сахара, жиров. На заводе рабочему на один день выдавалось 800 граммов хлеба, служащему - 500 граммов, а так называемым иждивенцам, неработающим старикам и детям – по 400 граммов. 
Существенным подспорьем в деле обеспечения коллек-тива завода дополнительным продовольствием стало рас-положенное непосредственно на территории завода под-собное парниково-огородное хозяйство площадью около 9 га, а также созданные в деревне Акинькино станции Шаховская Калининской (ныне Октябрьской) железной дороги подсобное животноводческое и растениеводческое хозяйства, довольно обширные – в 72 гектара площадей. Данные из справки свидетельствуют: в 1943 г. площадь посадки составила 19 га, в т.ч.: под картофель – 10 га; под капусту – 4 га; под прочие овощи – 5 га. Сенокос составлял 53 га. Кроме того, в хозяйстве содержалось 18 голов свиней и 4 лошади. Подсобное хозяйство, поставляя в столовую продукты, оказывало существенную помощь в организации питания рабочих, инженеров и служащих завода. Справка профсоюзной организации завода за тот период свидетельствует об инициативе заводчан: «… Молодые рабочие направлялись на заготовку дров в городах Егорьевск и Снегири, а в Кубинке оказывали помощь в заготовке картофеля». Руководил службой подсобных хозяйств отдел рабочего снабжения; он же контролировал работу функционировавших на предприятии столовой № 3 с буфетом и 2-х других объектов снабжения товарами – продовольственного магазина № 1 и мелкооптовой базы. Для заводчан на местах их проживания функционировал также магазин № 3 «Промтовары», по Тулинской улице. Магазины и мелкооптовая база обслуживали завод на льготных условиях» /С. 15-16/. 
Подобные факты имели место и в истории Московско-го завода технологического оборудования (ЗТО): «Выкла-дывались сполна, недосыпая и недоедая, труженики предприятия упорно шли через беды и лишения, чтобы приблизить день окончания войны. При этом успевали очень и очень много делать не только на производстве, но и для обеспечения более менее нормального быта, для поддержания себя продуктами питания. Заводом было организовано личное подсобное хозяйство. Оно начало работать в 1942 г., а к весне 1945 г. здесь будет выращено и собрано свыше 100 тонн картофеля, около 15 тонн свеклы, свыше 30 тонн капусты, а также много других овощей – турнепса, моркови,  редиса, гороха, брюквы. Всего же продуктов с подсобного хозяйства было получено более 160 тонн. Это, конечно, оказалось существенным подспорьем для поддержания сил и настроения работников завода в тяжелый военный период… Особую заботу администрация и профсоюз проявляли к семьям фронтовиков: наиболее нуждающимся семьям выдавались ордера на ширпотреб, а также дрова, овощи с подсобного хозяйства, семена овощей, выделялась единовременная денежная помощь. Им было выделено до 130 огородных участков, отремонтировано 20 комнат, изготовлено 34 железные печи. Десятки детей были устроены в детские сады и яс-ли» /С. 44/.
В истории Лосиноостровского электротехнического за-вода о подобной работе  имеются следующие сведения: «Площади под подсобное хозяйство заводу были опреде-лены в районе Капустинского переезда, располагавшегося километрах в двух от завода. В нем сажали, в основном, картофель, свеклу, морковь и капусту. Были построены амбары, а вскоре и небольшой скотный двор для нескольких коров, содержащихся, главным образом, для обеспечения молоком заводского детского сада, и немного птицы. Птица требовала зерна, а его-то как раз и не хватало. Сена же старались заготовить на весь год, что, в общем, было не трудно, учитывая наличие большого числа превосходных полян, которых, слава Богу, в районе еще хватало. 
Каждого желающего работника завода наделяли по сотке-две земли, в зависимости от количества членов семьи. Правда, помогать всем «частникам» завод не имел возможности, поэтому копать и обрабатывать свои участки работники должны были сами. Семена также приобретали самостоятельно, только к концу войны огородников семенами стал обеспечивать отдел рабочего снабжения. Земля не каждому попадалась хорошая. У иных по осени опускались руки, когда вместо посаженного ведра картофеля вырастало лишь несколько клубней. Но кто-то кто в сельскохозяйственном деле был не простак, а кто-то работал в строгом соответствии с данными ему указаниями давно работающих на этой земле, полученной от дедов и прадедов. Таких было много в городе Пушкино…» /С. 70/.
Несмотря на то, что правительство строго контролиро-вало деятельность предприятий пищевой промышленно-сти  в деле снабжения населения страны, а также не смот-ря на то, что они, как и все заводы, постоянно наращивали объемы производства выпуска продукции, все же они пока не были в состоянии полностью удовлетворить население страны и Московского региона в продуктах питания. Параллельно с государственной индустрией продовольствия и частным сектором животноводства и растениеводства, третьим  мощным «сектором» являлись в ведении заводов  Москвы и Подмосковья организованные ими подсобные хозяйства. Они, вероятно, многих спасли от голода. 
Конечно, делалось все для того, чтобы создать  мощную государственную индустрию производства продовольствия, и в первую очередь, в крупнейших городах. В Москве эта задача всегда стояла на первом месте.
Из большого числа предприятий, которые обеспечива-ли нужды армии и населения Москвы и области продук-тами питания,  по-боевому выполняли свои задачи, в ча-стности,  Московский мясоперерабатывающий завод «ТАМП» и  Московское предприятие-холодильник «Сер-висхолод».  
На мясоперерабатывающем заводе, в те годы еще Московском птицекомбинате, как отмечалось в источниках, также «с началом Великой Отечественной войны по мобилизации или добровольцами ушло на фронт более половины работников… На рабочих участках трудились, в основном, женщины, часть из них несла трудовую вахту на особо тяжелых операциях, где прежде могли выдюжить только мужчины» /С. 28/. «В 1943-1944 годах… в заготовительной деятельности птицекомбината принимали участие совхозы мясомолочной промышленности, совхозы других организаций…» /С.31/. Но в первые годы войны работники комбината пережили очень много трудностей.  «Железная дорога,  автотехника – все было подчинено целям обороны Москвы. А после начала эвакуации про-мышленных предприятий стало проблематично доста-вить грузы с востока,..  вражеская авиация бомбила дороги и «по правую руку» от столицы, по которым спешили подальше от фронта тысячи, сотни тысяч москвичей. Большая беда обрушилась на комбинат в октябре 1941 году, когда в откормочном цехе, по причине неполадки в электропроводке, произошло возгорание, «переросшее в большой пожар, и в результате сгорели строения одной кормушки со всей птицей». Вследствие всех этих обрушившихся бед, вместо запланированных 725 тонн, комбинат выдал всего 46,6 тонны продукции … В январские дни 1942 года комбинат вообще не работал около двадцати дней. И в течение нескольких дальнейших месяцев настолько ограниченно, что был на грани полного закрытия» /С. 29/. 
После наступления Красной Армии комбинат начал постепенно восстанавливать силы, собирать работников, производить продукцию, хотя и без серьезного планиро-вания, так как это было не возможно… в результате не-хватки кормов… птица зачастую находилась в пути до 7-10 дней вместо 1-2… невозможным было договориться с железнодорожными ведомствами, которые пропускали по веткам в первую очередь составы с боевой техникой, эшелоны с солдатами и новобранцами, которых ненасытно требовал фронт. Как бы ни было сложно работать в такой обстановке,  работники комбината не сидели, сложа руки. Как могли, своим трудом помогали воюющей стране. Комбинат пошел опытным путем и освоил выпуск некоторых видов продукции из нефондированных отходов: студень, бульоны; на базе вываренного мяса от бульонов – ливерную колбасу. Таким образом, данное сырье было превращено в продукцию. Со второго квартала 1942 г. было освоено производство омлетов из меланжа и яиц-брака. А до начала 1943 г. потребителям стали поступать яично-овощные запеканки из овощей, яичного меланжа и дуль-цина в организованном силами комбината дульцинцехе… В 1943-1944 гг. дела коллектива пошли в гору. В этот период в заготовительной деятельности Московского птицекомбината принимали участие совхозы мясомолочной промышленности, совхозы других организаций, контора «Заготскот», а также Михайловская и Рязанская заготконторы». /С. 30-31/.
В истории предприятия «Сервисхолод» в 1941 году «появились такие случаи, когда Московская контора Главмясомолсбыта… в сложившейся обстановке… теряла нити контроля в своем ведомстве…» /С.  30/. «Дошло до того, что целые вагоны иногда приходилось отправлять без соответствующих документов, веря на слово человеку в военной форме, который предъявлял свои документы и называл номер армейского формирования…» /С. 32/. 
И здесь также направляли в трудовую армию /С. 41/, и здесь также работали по-стахановски… К началу 1943 года в коллективе насчитывалось свыше 100 человек, носящих звание «стахановец», 53 человека - звание «ударник». Остальные без всяких званий просто выкладывались в меру сил и возможностей. Никому не давала послабки война.
 Своя нелегкая доля выпала тому, кто был направлен на так называемый «трудовой фронт». Попала в список мобилизованных на такой вот фронт и восемнадцатилетняя Е. Смирнова… Как рассказывала Елизавета Алексеевна, пришлось поработать ей и на разборке противотанковых завалов под Серпуховым и Волоколамском, на лесоповале и лесозаготовках в Дорохове под Можайском, в том числе с целью заготовки дров для Москвы. А еще в женских бригадах  пилили… рудостойки, которые шли на подпорки штолен  в рудниках» /Там же/.
А дела холодильника с цехами по выработке пищевых концентратов, омлетов, сахарина и пр. к началу 1944 года также свидетельствовали о том, что Победа не за горами. «К 1944 году на холодильник поступало много консервов не только со всех концов Советского Союза - от предприятий промышленности союзного и республиканского значения, но и из-за границы…» /С. 45/.  «По валовой продукции в 1943 году рост составил 364,2 %; в 1944 году этот уровень сохранился» /С. 47/. «И когда в мае (1945 г.) пришла большая партия импортных грузов – жиров топленых, шпига и грудинки в нестандартной  таре,.. коллектив с большой радостью распределял все это по морозилкам, сортировал и отправлял потребителям.  - Пусть высылают еще! Пусть не скупятся! Кто, как не Россия обеспечила миру победу над злейшим врагом, мир на земле!» /С. 50/. «После окончания войны, спустя время, в тихом уголке на территории предприятия, украшенном  клумбами с цветами, будет установлен обелиск с выбитыми на граните именами ушедших на фронт и не вернувшихся в родные стены предприятия солдат Великой Отечествен-ной войны» /С. 51/.
Главы всех историй заводов, переживших это страшное время, несут в себе информацию о том, сколько членов коллектива ушло на фронт, сколько не вернулось, об открытии памятников и обелисков с именами погибших, о вечной благодарной памяти потомков.
Великие испытания, которые выпали на долю советского народа во время Великой Отечественной войны, сформировали в характере людей то единство чувств и помыслов  навсегда оградить себя от возможности враждебного вторжения в пределы своей Родины, которое  в послевоенное время позволяло государству управлять всем народом как единым послушным организмом. Советский характер, образ послевоенного советского человека, таким образом, есть во многом отражение его готовности долгое время, поколение за поколением нести бремя заботы о восстановлении разрушенной страны, великого терпения во имя детей и будущих поколений, проживать долгими годами на той земле, куда привела эвакуация. Этими по-слевоенными солдатами трудового фронта  было сделано новое огромное усилие, чтобы быть максимально полез-ным в жизни и в Москве, и в дали от родного дома. 
Это общее, безусловно, нацеливало все трудовые кол-лективы страны на быстрое решение многих социально-бытовых задач, ликвидацию самых больших проблем. Отсюда – быстрый рост новых городов в послевоенное время. 
Изученные, помимо историй предприятий Москвы и Подмосковья, также истории Уральского автомобильного завода, основанного на базе эвакуированных цехов Мос-ковского автомобильного завода (МосЗИСа),  истории Миасского завода «Миассэлектроаппарат», основанного на базе цехов эвакуированного на Южный Урал Москов-ского завода «Динамо», истории Орского завода по обра-ботке цветных металлов, основанного на базе цехов Коль-чугинского металлургического завода,  и история южно-уральского Чебаркульского кузнечно-прессового завода, основанного на базе эвакуированных цехов завода «Элек-тросталь», показало, что все они содержат факты огром-ного градообразующего потенциала заводов, имевших хороший опыт производственного социально-культурного строительства в Москве еще с довоенной по-ры.
Для более детального анализа того, сколь огромным было и оставалось еще долгие годы влияние москвичей на все дела промышленных предприятий и строящихся при их участии  жилых районов и городов, необходимо учитывать то, что москвичи, хотя и желали выехать домой, не могли сразу сделать это в силу приказа оставаться на местах. Прежде они должны были наладить обучение местных кадров, чтобы оставить предприятие работоспособным, помочь в формировании социально-культурной сферы. Часть работников так и не дождалась разрешения вернуться в Москву в то время, когда за ними еще сохранялись старые квартирыи не были утеряны связи с родственниками, друзьями, добрыми соседями.  Правда, все москвичи на новых местах в первую очередь получали квартиры.
Пример этого наиболее наглядно показан в книге «Уральский автомобильный», в которой отмечалось, что в Миассе после войны остались сотни бывших работников  Московского автомобильного завода, Московского завода «Динамо и других; а также в подготолвленной к публикации книге «Уральская кузница» -об истории в послевоенном времени эвакуированного на Урал, в г. Чебаркуль, Электростальского кузнечно-прессового завода.
Примеров этому достаточно и в истории Московского завода «Маяк»:  «Возвращение коллектива завода № 266 им. Лепсе в Москву, начавшись в марте 1942 года, продолжалось потом все годы войны вплоть до декабря 1945 года, когда вернулся и сам директор… 
Эвакуированные на восток заводы превратились на время войны в, своего рода, профессионально-технические училища, где готовили кадры сложнейших рабочих специальностей (металлистов, электромонтаж-ников, часовщиков и других). Наставниками в этих учи-лищах-заводах, как правило, были москвичи, а учениками – местные жители. 
Высококвалифицированного рабочего за две недели не подготовишь. Но когда рабочие на местах осваивались на заводе, какое-то число москвичей уезжало в Москву…» 
«По постановлению Моссовета все москвичи, эвакуированные из города, имели гарантию на сохранность своей жилой площади на все время эвакуации. Квартиры были опечатаны и охранялись законом. И все же вернуться в Москву, а потом получить обратно прописку было совсем не просто. Разумеется, все москвичи сразу же после разгрома немецкий армий под Москвой мечтали о возвращении в родной город. И они не сразу, но вернулись! Через это прошли все трудовые коллективы московских фабрик и заводов» /С. 60/. 
«В Кирове москвичей осталось всего около пятидесяти человек. Это, были, в основном, молодые люди, которых на Урале связала любовь… Первая партия личного соста-ва, вернувшаяся в Москву в марте 1942 года, была самой большой из всех. И это был единственный случай возвра-щения москвичей целым эшелоном» /С. 67/.
(Комплектуя самолеты электрооборудованием, ремон-тируя агрегаты самолетов, на заводе наладили и кооперированное изготовление боеприпасов /С. 62/.
А в городе Кирове выполняли важнейшую задачу по обеспечению серийного производства электрооборудова-ния для советского пикирующего бомбардировщика «ПЕ-2» и другой авиационной техники. «ПЕ-2» был первым советским самолетом, который практически полностью управлялся с помощью электромеханизмов… /С. 64/. «В Кирове за годы войны выпущено 60500 магнето, 20000 генераторов, 5000000 умформеров» и др. /С. 65/).
Как в довоенное, так и в военное время трудовые кол-лективы предприятий не могли обходиться без культур-ного общения, без систематического приобщения к музы-ке, танцам, песням, театрализованным представлениям, к встречам с интересными людьми, артистами, писателями, композиторами, героями войны и труда. Истории всех предприятий свидетельствуют о формировании в них даже в военный период самодеятельных коллективов. А также о высоком патриотическом порыве быть полезным родине, помогая раненым в госпиталях и больницах, собирать подарки солдатам, средства на создание именной боевой техники, ухаживать за детьми своих товарищей по работе, занятых на производстве и т. д.  
В истории завода «СВАРЗ»: «…отмечалась активная шефская работа  – дружеские связи с отдельными отрядами воинских частей. Заводом была организована отправка подарков на фронт. На одно из писем поступил ответ от командира части, в котором выражалась глубокая благодарность: «Мы, североморцы, не забудем никогда вашего тепла и доброты, и в ответ на это умножим свои подарки любимой Родине – взорванные транспорты с проклятыми фашистами, которые находят себе могилу на дне моря, сметенные с лица земли пулеметные точки, батареи, подводные лодки и прочие орудия фашистских насильников. Ваш призыв, - писал командир,- бить врага беспощадно – мы, североморцы, выполняем с честью». 
Великому делу победы над врагом служили и поездки делегаций работниц на фронт с подарками, а также по-ездки в освобожденные от фашистских захватчиков горо-да и села в целях оказания помощи пострадавшему насе-лению. Так, работница Чекмарева, входившая в состав делегации райкома, выезжала на фронт для передачи подарков бойцам от трудящихся Сокольнического района. Она рассказывала заводскому коллективу о делах дивизии /С. 42/. «Зимой 1942 года делегация «СВАРЗа» привезла подарки воинам на Ярцевские высоты, где находилась в то время 16-я армия, которой командовал прославленный полководец Константин Константинович Рокоссовский. Тепло и радушно встретили бойцы и командиры дорогих гостей, - писал в своей книге «Тридцать шагов в бессмертие» М. Лещинский. - Зима была ранняя и свежая. Оголтелый враг яростно рвался к Москве. В часы передышки между боями, когда наступило затишье, К. К.  Рокоссовский, начальник политотдела А. А. Лобачев знакомили членов делегации «СВАРЗа» с бойцами, командирами и политработниками. Во время поездки по фронту «свар-зовцы» заехали в армейский полевой госпиталь проведать раненых… Их приезд  совпал с выступлением в 16-й армии Краснознаменного ансамбля песни и пляски имени А. В. Александрова. Первый концерт состоялся в просторном зале бывшей фабрики-кухни Ярцевской мануфактуры на сколоченной из досок сцене. Бойцы и командиры пришли на концерт прямо с переднего края обороны. В этот же вечер участвовали в концерте артисты музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко,.. артисты Московского театра сатиры,.. выступила бригада артистов Центрального дома работников искусств. 
И вот «сварзовцы» спешно возвращаются в Москву. Противник начал бешеное наступление. Приехавшая бригада артистов пыталась добраться до Вязьмы, но это им не удалось: автострада Минск-Москва была уже пере-резана. Несколько дней артисты блуждали по лесам, без-успешно пытались выйти из окружения к своим. Трагиче-ски погибли артисты Корф, Рудин и директор ЦДРИ Ле-бедев. Токарская и Макеевы попали в плен, из которого их  освободила  Красная Армия»  /С. 42-43/.
«А с переднего края обороны, со всех фронтов летели весточки от отважных бойцов к своим товарищам на за-вод. С каждым днем росли и множились успехи на трудо-вом фронте. Рабочие, инженерно-технические работники, служащие завода производили отчисления из заработков в фонд обороны. Только в ноябре 1941 г. было отчислено 10 тысяч рублей. За сбор средств на танковую колонну коллектив получил письменную благодарность Верховного главнокомандующего И. В. Сталина. Работницы становились донорами, шили белье на дому для бойцов» /С. 43/.
На всех заводах Москвы отмечается вклад коллективов в сбор денежных средств и ценностей на создание особых военных подразделений, оснащенных военной техникой за счет личных средств трудящихся в тылу. 
 «Рабочие, инженеры, служащие завода «Каучук» не только своим трудом помогали фронтовикам. В январе 1943 года на «Каучуке» проходил сбор средств на по-стройку танковой колонны имени М. В. Фрунзе…
 Рабочие позаботились и о том, чтобы организовать культурное обслуживание фронтовиков. При клубе заво-да «Каучук» уже в июле 1941года была организована бригада художественной самодеятельности для выступления перед солдатами и командирами воинских частей… Специально из состава молодежи был организован хор русской народной песни, который участвовал в районных и городских смотрах… Коллектив художественной самодеятельности неоднократно занимал первые места в смотрах Москвы… Молодежные коллективы художественной самодеятельности – хор, танцевальный, солисты-певцы, акробаты, танцоры – выступали перед ранеными воинами в госпиталях.
В годы войны коллектив завода шефствовал и над од-ним из военных госпиталей. К раненым часто приходили молодые работники. Они помогали медицинским сест-рам, беседовали с ранеными, заботливым уходом облегчали им боль и душевные страдания. 
Концертная бригада клуба «Каучук» дала за годы войны всего более 600 шефских выступлений… 
Молодежь «Каучука» активно участвовала в спортив-ных соревнованиях. Об этом свидетельствуют многочис-ленные Почетные грамоты. Эти Почетные грамоты пере-даны были пионерскому лагерю завода, чтобы дети знали, как жили, трудились и учились их сверсники – юноши и девушки в дни Великой Отечественной войны» /С. 68-70/.
Изучая истории заводов Москвы и Подмосковья 1941-1945 гг.,  можно  очень многое понять об истории страны указанного периода. Все они рассказывают о том, что к концу войны заводы  Москвы и Подмосковья достигли высоких технико-экономических показателей, тем самым создав мощный фундамент для мирного послевоенного  строительства. 
Если не оставляет сомнений огромная роль эвакуации предприятий Московского региона на Урал и в Сибирь в бурном становлении этих районов как районов с быстро растущими городами в послевоенный период, так же не может вызывать сомнений и то, что военный период пре-допределил бурное  послевоенное развитие и самих про-мышленных предприятий московского региона. Множе-ство вновь введенных технологий (в связи с необходимо-стью обеспечить производство дефицитными материала-ми в военный период, в том числе реализованных как рацпредложения) позже, самостоятельно развиваясь, ока-зывали влияние на развитие новых производств и внедре-ние новых видов техники, новой продукции.
Ярким примером налаживания очень необходимого в военный период и  перспективного  во всех отношениях производства стало, например, освоение специального  синтетического каучука. «Когда началась война, приво-зить натуральный каучук из-за границы стало весьма за-труднительно. На морских просторах свирепствовали фашистские подводные лодки и бомбардировщики. Они внезапно нападали на транспортные суда, топили их. Чтобы защититься от таких нападений, союзникам при-ходилось выделять для сопровождения транспорта эскадры боевых кораблей. Стране очень был нужен новый синтетический хлорпреновый каучук – совпрен! 
На основе совпрена могли выпускаться детали для авиации, бензостойкие рукава для танков и другие изде-лия. Внедрение этого… каучука считалось на заводе важ-нейшей задачей, многие инженеры и рабочие участвова-ли в ее решении. Составляли рецепты, разрабатывали технологию… А. Г. Блок, ставшая начальником заводской лаборатории, долго помнила те 10 суток, когда после лабораторных испытаний на совпрен переводилась серийное производство. В ту декаду на предприятии до 2-х часов дня основное оборудование завода не использовалось для выпуска серийной продукции из натурального каучука. И люди, и машины готовились к переходу на совпрен. Завершив эту работу, завод освободился от иностранной зависимости и дал огромную экономию валютных средств.
Во время войны заводская многотиражка отмечала: «Для создания одного из видов оборонной продукции группа инженера Тархова разработала и применила ре-цептуру без дефицитных материалов. Тем самым было обеспечено успешное форсирование нашими войсками укрепленных водных рубежей… Группа создала так называемую аварийную рецептуру, в результате чего завод продолжал выпуск изделий даже в тех случаях, когда отсутствовали такие необходимые материалы, как сажа, мел, рубракс»  /С. 73/. Поиск новых технических решений в большей степени работал на будущее, но в войну работники зачастую не задумывались об этом, потому что главной заботой оставалось постараться изо всех сил выполнить суточный, месячный, квартальный план.
Нехватка материалов и оборудования в период нала-живания производств заставляла искать их при самых сложных обстоятельствах. В истории Московского завода «Нефтепродукт», в частности, указывалось на следующее: «От напряженного режима работы стала разрушаться внутренняя облицовка печей. Запасных деталей на заводе практически не оставалось. Еще в августе 1941 года поставщик огнеупоров для завода – Боровичский комбинат – был эвакуирован. В зоне военных действий оказался Катуарский завод. И тогда руководство «Нефтегаза» решило провести рискованную операцию. Группа работников с главным инженером Б. А. Чернышовым выехала в окрестности ст. Катуар Савеловской ж. д., чтобы демонтировать аппаратуру катуарского цеха фасонного огнеупора и вывезти ее.
Под обстрелом противника оборудование вывезли. Главному инженеру удалось даже разыскать в Катуаре старого мастера-огнеупорщика Майорова, который согласился выехать на «Нефтегаз» для налаживания производства. Через некоторое время цех на заводе вошел в строй»  /С. 96/. 
В истории завода также засвидетельствовано: «В целях экономии материалов и оборудования на заводе было ос-воено изготовление щелочно-кислотных мешалок; ремонт теплообменников и холодильников стал производиться с помощью старых труб и использованного металла. Для реконструкции печей «Пиккеринга» изготовление гильз также производили из старых заводских труб (и использовали в деле всего до полутора километров таких труб); из получаемого чугунного листа наладили заводское производство задвижек…» /С. 103/. Интересно, что в качестве технических рацпредложений  фиксировали и такие «не технические» идеи, как использование старых материалов.  Так, о внедрении рацпредложений сообщается: «Использовали в дело 12 тысяч штук красного кирпича и 20 тысяч штук огнеупорного кирпича, добытого при разборке старых сооружений; вместо бутового и булыжного камня пустили в дело, разбирая старые кирпичные фун-даменты и цоколи, кирпичи и кирпичный щебень; ис-пользовали, разбирая старые бараки, свыше двухсот ку-бометров старого лесоматериала; взамен дефицитной из-вести применили отходы карбида – 16 тонн…» /С. 104/. «Главными итогами 1942 года стали следующие, зафиксированные в отчете: «1. Завод в условиях военного времени при остром недостатке сырья выработал толуола больше, нежели за какой-либо предшествующий год. 2. Освоены без предварительных научно-исследовательских работ новые виды сырья, включая отходы собственного производства. 3. Организована и освоена выработка нового оборонного продукта (Б.Г.С.) для борьбы с танком противника. 4. Несмотря на недостаток сырья, завод уделил большое внимание выработке бытового газа для Москвы, и его выработано немногим меньше, чем в 1940 и 1941 годах… 6. Освоено производство огнеупора для печей «Пиккеринга».  7. Изготавлены детали для гранат…»
/С. 104/. 
В истории завода «СВАРЗ» даются свои интресные сведения: «Положение с материально-техническим снабжением было трудное. В поисках отсутствовавших материалов руководители завода ездили с заместителем председателя Исполкома Московского Совета Королевым по законсервированным строительным объектам, осматривали различные пустующие здания: нельзя ли, разобрав их, получить материалы для ремонта трамвайных вагонов. На улице Стромынка, около Русаковского трамвайного депо, находился недостроенный железобетонный мост через Яузу. Там нашли железную арматурную проволоку для некоторых изделий. Медный провод, снимаемый с тяговых двигателей, обжигали, восстанавливали на нем слой изоляции и использовали повторно»  /С. 49-50/.
Подмосковные предприятия в военный период несли те же тяготы, что и столичные. И здесь с не меньшим рве-нием старались всеми силами принести как можно боль-ше пользы стране. В истории Внуковского завода огне-упорных изделий в городе Одинцово, бывшего в военный период заводом по выпуску кирпича, отмечено: «…Чтобы хоть чем-то помочь Красной Армии, тылу, работавшему на оборону, в механической мастерской организовали выполнение мелких военных заказов. В цехе полусухого прессования попробовали даже освоить производство пищевых концентратов, но это не вышло. Так подошли к октябрю 1942 года, когда решением Государственного Комитета Обороны Внуковский завод строительных материалов был переведен на производство огнеупоров. К тому времени огнеупоры в стране стали остродефицитным материалом. Те районы, где были расположены крупнейшие огнеупорные заводы и месторождения огнеупорных глин – Часов Яр, Пантелеймоновка, Запорожье, Латная, Семилуки и другие, были оккупированы немецкими войсками. Если промышленность Урала и Сибири обеспечивалась продукцией огнеупорных заводов и цехов ме-таллургических комбинатов и стекольных заводов этих же районов (Сатка, Нижний Тагил, Первоуральск, Богдановичи, Сухой Лог, КМК), то промышленность Москвы и Московской области снабжения этими материалами совершенно лишилась…» /С. 25/.
В результате дефицит компенсировали  поисками сы-рья и материалов, где только было возможно. Все пред-приятия военного времени работали при остром дефици-те качественного сырья, потому и вносили изменения в технологии, чтобы использовать сырье более низкого ка-чества. Если, к примеру,  на Московском «Нефтегазе» во время войны инженеры-технологи, лаборанты, ученые НИИ совершили настоящий подвиг, научившись выда-вать высококачественный толуол из низкокачественного сернистого сырья, грозненской нефти, то  на подмосков-ном  Внуковском заводе стройматериалов также было сделано все возможное, чтобы быстро ликвидировать острый дефицит в огнеупорах в московском регионе.  «Поставляемого подмосковного угля не хватало. Использовался торф, заготовленный… на болоте «Внуково»; его можно было использовать лишь для обжига красного кирпича при температуре 800-900 градусов, поэтому теперь для обжига огнеупоров торф лишь добавляли к углю,.. но, опять необходимой температуры обжига не достигалось. Тогда, как временный выход из положения, специалисты нашли в применении вместо шамота золы от топок паровозов так называемого нажига... Конечно, такие условия труда не способствовали повышению качества выходящих из печей изделий. Но что касается количества, то выпуск их быстро возрастал, и к концу года завод выпустил 4436 тонн огнеупоров. В 1944 году начались новые серьезные испытания с целью повлиять на уровень качества огне-упоров… Во втором полугодии 1944 года состоялась кон-ференция подмосковных заводов огнеупоров по качеству выпускаемых изделий…»
Как и в Москве, в Подмосковье к началу 1945 года предприятия намного нарастили выпуск своей продук-ции. На Внуковском заводе огнеупоров «в 1944 году вы-пуск продукции по сравнению с минувшим годом, вырос более чем в три раза и составил 15205 тонн, хотя годовой план был выполнен только на 98%»  /С. 33/.
Также, как и московские предприятия, имеющие про-грессивные технологии выпуска основных видов изделий,  подмосковные заводы в эвакуации стали родоначальни-ками новых производств на Урале,  в Сибири, в Казахста-не. 
«Постановлением правительства от 12 октября Куди-новский завод «Электроугли» подлежал эвакуации на Урал. Один за другим отправлялись эшелоны с оборудо-ванием и людьми, в пути следования нередко попадая под огонь вражеских самолетов. Путь лежал в небольшой город Верхний Уфалей Челябинской области… с целью обеспечить выпуск щеток для танков и самолетов уже к 20 января 1942 года. На сорокаградусном уральском морозе рабочие, мастера, электрики, жены фронтовиков тащили на санях, железных листах станки, ящики с полуфабрикатами и устанавливали их в городском клубе, временно предоставленном заводу для размещения цехов.  С одной мыслью о скорейшем выпуске щеток, крайне необходимым военным заводам, работали люди дни и ночи, чтобы запустить производство. В итоге начали эту работу на пять дней раньше установленного срока.
Но в Верхний Уфалей прибыл не весь завод, а только некоторые его цеха. Учитывая сложность технологического процесса электроугольных изделий, требующих вести термообработку в специальных печах, велись поиски более приемлемой площадки. Поэтому вторая часть вагонов с оборудованием и специалистами эвакуированного завода была остановлена на пути в Верхний Уфалей, на окраине Свердловска, у станции Уткус. Здесь, как оказалось, и предстояло создание нового завода. Площадка была подобрана на действующем местном заводе «Огнеупор», из-готавливавшем тигли, кирпич, патрубки и другое. 
Так из коллектива специалистов «Электроуглей» и Ог-неупорного завода по приказу наркома электротехниче-ской промышленности сформировался коллектив нового завода «Уралэлектроугли» /С. 81/. 
Неимеворно трудными были те годы и голодными, но ведь все работали на Победу. Характеристику обстановки тех лет дает, в частности, телефонограмма от 30 января 1942 года: «Постановлением ГКО от 6/1-42 г. за № 1112 з-д «Электроугли» включен в список особо важных предприятий и приравнен по материально-техническому снабжению к предприятиям танковой промышленности…» /Там же/.
После окончания войны потребовалось восстановление электроугольного  завода в Кудиново. Однако на Урале также продолжалась работа, а в Москве и Подмосковье не хватало сил для быстрого восстановвления данного производства. В этот период электроугольные заводы как бы разрывались по частям, каждая часть постепенно превращалась в отдельный завод.  
(Так, из цехов Московского автомобильного завода, эвакуированных в города Миасс, Троицк, Ирбит и др., возникли самостоятельные заводы. Об этом – история УралАЗа  автора данной книги). 
Активная реэвакуация касалась не всех заводов и не всегда означала возвращение всего оборудования и всех специалистов на старые места функционирования. 
«Завод «Электроугли» под Москвой  бездействовал около полугода… В начале декабря 1941 года поступил приказ о реэвакуации… 
К новому году здесь был собран коллектив примерно из 180 человек. Стали приходить уволенные осенью ра-ботники, подростки - школьники, оставшиеся без школы – она была занята под госпиталь. Но оборудования было еще слишком мало. Из 419 единиц оборудования, имев-шегося до войны, после эвакуации осталось 134 единицы, не из числа основного.
«Разъехались люди по ближайшим заводам искать хоть какую-нибудь замену эвакуированным станкам, в дело пошло и списанное в утиль. Стали также пересматривать остатки полуфабрикатов, сырья и материалов», - вспоминали ветераны. 
Вскоре была созвана техническая конференция актива завода, на которую собрались инженерно-технические работники и стахановцы, был составлен план восстанов-ления производства и организации выпуска изделий пер-востепенной важности. 
Спустя неделю коллектив начал выдавать продукцию. Этому помогло, в частности, то, что обжиговые мощности и графитовые печи оставались нетронутыми» /С. 82/. 
С Урала тем временем начало поступать оборудование, без которого массовый выпуск изделий организовать было бы невозможно /Там же/.
На «Электроуглях» принимались меры для использо-вания сырья не очень высокого качества: «Был разработан технологический процесс обогащения тайгинского графита; увеличена загрузка печей графитации до 500 кг. В заботе о качестве изделий, об их выпуске в завтрашнем дне составлялись проекты ГОСТОв и техусловий на прожекторные угли…» /С. 86/.
В Кудиново, как и в Москве, «в каждом цехе и по месту жительства были созданы так называемые «тройки» по сбору подарков и теплых вещей для бойцов Красной ар-мии. Семьям фронтовиков выделялись лучшие участки для огородов, оказывалась денежная помощь, выдавались ордера на одежду, обувь». /Там же/. Также оказывалась поддержка раненым в боях. «Над военным госпиталем, разместившемся в школе (школа № 32) было взято «культурное шефство». Раненым бойцам привозили кинофильмы; местный хор исполнял для них народные и военные песни, в которых горела ненависть к врагу и светилась надежда о наступлении новой мирной жизни» /Там же/.
В 1943-1944 годах шло быстрое наращивание объемов выпуска продукции: «В 1943 году было выпущено изделий в два раза больше предыдущего года, а в 1944 выпуск их возрос еще примерно на 50%» /Там же/. Росло количество комсомольско-молодежных фронтовых бригад: «В ответ на призыв Центрального Комитета ВЛКСМ в 1944 году было организовано двенадцать комсомольско-молодежных бригад, которые стали соревноваться за честь быть названными «Фронтовыми бригадами»  /С. 87/.
И здесь также было что передать в назидание молоде-жи,  было чем гордиться, думая о мере вклада заводского коллектива в общую победу над врагом. 
«Подчеркивая особый вклад отдельных, наиболее знатных специалистов предприятия,.. заводские летопис-цы минувших лет отмечали: 
«…Не знали рабочие,.. прессовщицы, равняльщицы, фитильщицы, изготовившие в военные годы более мил-лиона прожекторных углей, что этой их продукции пред-стоит сыграть немаловажную роль в сражении при взятии Берлина. В 5 часов утра 16 апреля 1945 года Красная пехота и танки после мощной артподготовки должны были начать атаку, но тут неожиданно для противника вспыхнули ярким светом направленные на него мощные прожектора. «…Более 100 миллиардов свечей освещали поле боя, ослепляя противника и выхватывая из темноты объекты атаки для наших танков и пехоты. 
Это была картина огромной впечатляющей силы; и, пожалуй, за всю свою жизнь я не помню подобного зре-лища», - так описывал этот невиданный в истории факт в своих воспоминаниях прославленный маршал Георгий Константинович Жуков. Многие поколения рабочих за-вода будут с гордостью вспоминать, как электроугли, из-готовленные их дедушками и бабушками в трудные годы Великой Отечественной, помогли взять логово фашист-ского зверя, подчинившего было себе полмира. Но при-шел долгожданный  день - разгром Германии» /С. 89-90/.
На достижение этой победы в максимальной степени повлиял потенциал заводов Москвы и Подмосковья быст-ро реконструироваться и даже перепрофилироваться,  что являлось практикой на огромном их числе во все годы строительства социалистической экономики до войны. Этот потенциал заводов, где с призывом «Надо!» в «штурмовщинах» ковалась и закалялась уверенность осилить любое дело, при слиянии с потенциалом  кооперации сотен заводов позволял в считанные месяцы, недели и даже дни переходить с выпуска мирной гражданской продукции на военные, причем, самых современных разработок. 
Подчеркивая особую роль этого фактора,  нельзя счи-тать второстепенным фактором победы и то, что совет-ским правительством все же предпринимались меры пре-досторожности на случай войны, вплоть до практики объединения отдельных заводов, чтобы в случае военной угрозы рабочие не остались сразу без всех первостепенных видов специальной техники. Благодаря этому объем ее выпуска в 1941-1945 гг. удалось довести до необходимых для разгрома врага размеров.
Пример из истории ЗАО «Москва»: «Накануне 40-х гг. правительство страны принимает ряд мер для увеличения числа предприятий оборонной промышленности, создания предприятий-дублеров, практически на каждый завод возлагает более сложные задачи. В июне 1938 г. Главспецдревпрому был передан Московский глиссерный завод, находящийся до этого в системе Лесосудомашстроения Наркомлеса СССР, и руководство сосредоточивает производство малых судов на территории завода № 41. Согласно вновь поступившему заданию коллекив приступает к изготовлению в летнее время глиссеров и полуглиссеров для Общества спасения на водах, а зимой начинает освоение нового сложного вида продукции – аэросаней. Коллектив, по существу, стал заниматься совершенно новым для себя делом, и в марте 1940 г. Московский глиссерный завод был полностью объединен с заводом № 41. Профиль завода остался таким же, каким был до объединения. На укрупненном предприятии выпуск продукции увеличивался быстро, при этом большое внимание уделялось созданию новых конструкций судов для малых рек, а также и новых аэросаней… 
С началом Великой Отечественной войны… завод нач-нет выпускать продукцию для нужд фронта – перепра-вочные средства, волокуши и, конечно,  суда различного назначения. Началось и производство аэросаней для пе-реправки раненых, военного снаряжения и боеприпасов, для проведения десантных операций. Массовый выпуск этой техники начнется после эвакуации завода № 41 в город Киров в ноябре 1941 г.
О важной роли, которую играла вся эта продукция, приближая победу над врагом, свидетельствуют сохра-нившиеся газеты того периода – «Правда», «Известия», «Красная Звезда», «Комсомольская правда» и «Вечерняя Москва». Сообщила печать и об очень знаменательном для коллектива завода событии. Примерно через 6 меся-цев после эвакуации завод № 41 был награжден орденом Трудового Красного Знамени… 
На старой территории завода № 41 оставшаяся после эвакуации небольшая группа из 10-12 человек во главе с П. А. Кузьминым стала изготовливать из имеющегося за-паса материалов доски, бруски и бревна на блиндажи защитникам Москвы. В одном из обитых тесом складов был организован цех спецукупорки. 
В феврале 1942 г., когда враг откатился от Москвы, на базе старой территории и  оставшегося оборудования вновь было организовано производство глиссеров, полу-глиссеров и аэросаней. Это предприятие получило назва-ние Московский глиссерный завод.  А еще через год он во всех документах  проходил  как завод № 42… 
Оставшиеся женщины и подростки должны были ра-ботать каждый за двоих и троих, но рук все равно не хва-тало. Людей набирали, где только возможно. В Вологду поехала за работниками уполномоченная завода В. Л. Кравченко. Десятки выпускников железнодорожного ФЗО № 1, доставленные в Марьину рощу, влились в коллектив и начали выполнять взрослые нормы, хотя были не старше 16 лет…
Самое активное участие приняли заводчане в сооружении на территории предприятия специального водоема, необходимого для испытания моторов на сооруженной здесь же судоверфи. Сегодня, конечно, ее нет и в помине, на этом месте стоит 6-этажное железобетонное административное здание. А в военное время она сыграла свою необходимую роль. Об этом свидетельствует и военная заметка старшего лейтенанта Г. Коровина «Бойцы говорят «спасибо» молодым стахановцам Н-ской судоверфи», помещенная в газете «Комсомольская правда» 21 февраля 1942 г. «Я принял выстроенные вами в подарок Красной Армии аэросани. Считаю своим долгом заявить, что это - замечательные машины, быстроходные, легкие на ходу, маневренные. На ваших аэросанях разведчики сумеют проникнуть в глубокий тыл врага, внезапно напасть на него, обстрелять, ошеломить и молниеносно исчезнуть. На аэросанях можно громить вражеские обозы, штабы, поддерживать связь между частями». 12 марта 1942 г. газета «Красная Звезда» перепечатала статью Я. Малецкого «Десант на аэросанях», где  /в частности/ сообщалось: «На одном участке Западного фронта нашим командованием был умело применен десант пехоты на аэросанях. Шел бой за большак, который немцы упорно обороняли… Семь больших аэросаней, везя группу бойцов, вооруженных автоматами, пулеметами и минометами… доставили пехоту на указанный рубеж. Большак был просто оседлан нашими войсками…» О той неоценимой пользе, которую принесла красноармейцам данная специальная зимняя техника, свидетельствуют выдержки из различных газет тех лет: «Северо-Западный фронт. Аэросани отправ-ляются в разведку», «Действующая армия. Аэросани от-правляются на выполнение боевого задания», «…Аэросанная колонна с военными грузами» и другие» /С. 9- 11/.
Для обеспечения выполнения задания Государственного Комитета Обороны на Московский глиссерный завод был привлечен отряд моряков, размещенный в специально выстроенных общежитиях на территории завода. Представители этого отряда участвовали в постройке катеров. По готовности каждого катера формировался экипаж и без промедления отправлялся в действующий флот…»
Можно отметить и такую  любопытную «деталь»: «Из этого отряда после окончания войны и службы на флоте приедет работать на завод № 42 А. Н. Галактионов. Впервые он попал на завод в июле 1943 года вместе с экипажами еще строящихся кораблей. После с одним экипажем вновь ушел воевать. В 1947 году он приехал на завод и с семьей поселился в том общежитии, где жил во время войны, будучи моряком. Затем этот славный герой-труженик будет работать на заводе в должности началь-ника цеха, выпускающего товары широкого потребления, многие годы, пока не уйдет на заслуженный отдых»  /С. 12/.
Судьба Глиссерного завода после войны станет судьбой мирного мебельного предприятия. Но так было далеко не со всеми заводами, которые накопили в себе потенциал выполнения сложнейших военных, оборонных программ страны.
Главы по истории заводов Москвы и Подмосковья со-держат в себе важные сведения о полете научной и технической мысли, позволившей заводам, отраслям промышленности, экономике всей страны выйти ко второй половине 40-х годов с гораздо более высоким уровнем своих мощностей, с новыми ресурсами и достижениями, с новыми задачами. Это позволило многим предприятиям сразу же после окончания войны значительно изменить профиль производства, выйти на совершенно иной - современный уровень,  уровень наступавшей эры научно-технической революции периода «холодной войны».
Так, из заводов боеприпасов превратятся в Московский радиотехнический завод и Московский завод «Вымпел» бывшие заводы «Красный снаряжатель» и «Мастяжарт»: в новом качестве они будут являться  предприятиями, работающими на выпуск наземных и морских ракет, искусственных спутников Земли.
Преобразуется  завод по выпуску пожарного оборудо-вания на Миусской площади в Московский завод технологического оборудования, и ему  со временем будет  по плечу решать некоторые задачи по выпуску самых прогрессивных наукоемких изделий, в т. ч. для ракеты «Буран». Как отмечается в истории ЗТО, «с первых дней войны завод приступил к выпуску продукции для нужд фронта. По одному из первых решений Государственного Комитета Обороны за двухнедельный срок коллектив завода, работая круглосуточно, выпустил 100 мотопомп, которые оказали действенную помощь в ликвидации последствий бомбардировок Москвы»  /С. 42/.
«Помимо выпуска пожарных машин, на заводе в короткий срок  были освоены насосы для бензозаправщика типа ПД производительностью 1200 литров в минуту,.. корпус гранаты «Ф-1», узел передвижения реактивных снарядов для «Катюш»,.. выпуск которого удалось освоить благодаря тесной кооперации с заводом «Компрессор». Из цехов завода вышли также двуноги для миномета,.. бугели – подвески для авиационных бомб» /С. 43/.  «… В 1944 году завод выпускал 21 наименование изделий вооружений и 8 наименований изделий боеприпасов» /С. 46/.
Надо заметить, что в военный период заводы не только выпускали продукцию, но и обучали молодежь обращению со стрелковым оружием, меткости стрельбы, подготавливали молодых бойцов к отправке на фронт, о чем свидетельствуют следующие факты: «Молодежь часто устраивала фронтовые вахты в честь побед на полях войны. Она готовилась по первому призыву влиться в боевые армейские части. 
Не случайно, в 1944 году, по сравнению с начальным периодом войны, в 13 раз на заводе возросло число осо-авиахимовцев, в том числе, было подготовлено около 170 «ворошиловских стрелков», автоматчиков и пулеметчи-ков. 
В то же время рабочие завода находили возможность активно участвовать в работе Общества Красного Креста, в нем состояла половина из всего состава работающих. На дежурствах в госпиталях участвовало более ста заводчан, а три работницы были зачислены медсестрами. Многие становились донорами. Всем этим одновременно мог заниматься только действительно очень организованный, сильный духом коллектив. Вера в торжество своего дела, в торжество коллективного труда подвигнула за период войны более 50 юношей и девушек подать заявление о вступлении в комсомол» /С. 45-46/.
То есть не только государство под влиянием внешних факторов угрозы Советскому Союзу сформировало стой-кого советского человека, каким он и являлся  еще долгие годы и в послевоенный период, до тех пор, когда не стало Советского Союза. Делал его таким и весь советский народ, прежде всего, коллективы промышленных предприятий, формировавшие несгибаемый характер под закалкой продолжительной борьбы за план. 
В период всей истории послевоенного социализма предприятия диктовали государству свою волю и виде-ние: каким надлежить быть стране. 
Этот диктат укреплялся четким осознанием коллекти-вов заводов, что главная производительная сила, поддер-живающая экономику страны, ее высокую боевую готов-ность, - это завод, и что простыми людьми ради защиты государства было принесено столько жертв, что до скон-чания века советская власть должна будет считаться с мнением трудового рабочего коллектива.
Каждая история завода Москвы и Подмосковья несет в себе тематическую главу о подвигах фронтовиков и под-вигов работников тыла: тех, кто проливал свою кровь за страну, и тех, кто совершал подвиги за станком. 
При этом, не были забыты и герои другой, предшест-вующей Великой Отечественной, «финской войны».    йй 
 «Навсегда останется в истории Московского ЗТО под-виг воспитанника коллектива, бывшего литейщика А. В. Прохорова, которому еще до Великой Отечественной, в период финской войны за мужество и героизм было по-смертно присвоено звание Героя Советского Союза» /С. 48/. 
Многие герои второй мировой – тысячи и сотни тысяч бойцов и командиров с высоким мужеством и огромной стойкостью выполняли свой воинский долг, даже не дога-дываясь, что отличились от многих других чем-то исклю-чительным, потому что постоянно находились на перед-нем крае сражений, или были закалены в горячих «фронтовых» рабочих буднях. И этого нельзя сбрасывать со счетов. Это во многом объясняет как скромность, так и способность в послевоенное время всегда выглядеть достойными, не претендующими на особое положение в обществе очень и очень многих людей. 
Это поколение не знало себе настоящую цену, и оно оставалось бессильным против чиновничьего произвола.
Только в трудовых коллективах к ним всегда относи-лись подчеркнуто уважительно и в первую очередь реша-ли именно их насущные социально-бытовые проблемы. Всем фронтовикам всегда выдавали льготные и бесплат-ные путевки на отдых и лечение, зачастую  независимо от количества наград, тем более, что в течение еще долгого времени после Победы награды находили своих героев.
«Когда началась война Александр Подчуфаров вместе с товарищами записался в народное ополчение и 6 июля 1941 г. простился с заводом. Все «каучуковцы» были направлены в 1-й полк 5-й Фрунзенской дивизии народного ополчения. Подчуфарова определили в роту связи, командиром отделения… В июне 1943 г. группу курсантов Могилевского пехотного училища, в которой был и Подчуфаров, направили в 62-ю гвардейскую стрелковую дивизию, стоявшую около Чугуева. 
Вскоре дивизия подошла к Днепру. 26 сентября часов в 8 вечера полк… остановился на левом берегу Днепра. Посредине его виднелся большой остров. Гитлеровцы молчали: то ли не хотели открывать месторасположение своих огневых точек, то ли приводили себя в порядок после отступления. Помощника командира взвода А. Г. Подчуфарова вызывали в штаб полка… 
Задачу поставили нелегкую: выбить немцев с острова, а затем прорваться на тот берег и захватить плацдарм  у станции Белая Каменка. 6 долгих дней и ночей стояла насмерть группа старшего сержанта Подчуфарова у этой станицы, отбивая вражеские атаки и удерживая плацдарм. В отряде /из 30 бойцов/ были большей частью молодые ребята, но держались все стойко, никто не дрогнул, не испугался. К концу 6-х суток в строю осталось только 8 бойцов. Остальные были или убиты или тяжело ранены… Заканчивать армейскую службу А. Г. Подчуфарову пришлось в госпиталях Полтавы, Харькова, а потом уральского города Ирбита. Когда наступил 1944 год, его демобилизовали из армии. Вернулся домой на костылях. В документах значилось – инвалид первой группы. Через месяц после того, как узнал бывший старший сержант о присвоении ему звания Героя Советского Союза, пригласили его в Кремль.  В зале собралось много военных. Вышел М. И. Калинин, стал вручать боевые награды. С трудом сдерживая волнение, опираясь на костыли, подошел Александр Гаврилович к столу. Всесоюзный староста вручил ему Золотую Звезду и орден Ленина, сердечно поздравил героя, пожал руку. Подчуфарова потом часто спрашивали, ждал ли он такой высокой награды? Он от-вечал обычно, что не ждал. И признавался: «На орден Славы, правда, рассчитывал…» А. Г. Подчуфаров – один из 800 москвичей, которым в годы Великой Отечественной войны было присвоено высокое звание Героя Советского Союза» /С. 68/.
О Героях Советского Союза, о кавалерах государственных наград периода Великой Отечественной войны в книгах о заводах имеется много интересных сведений, в т.ч. основанных на воспоминаниях фронтовиков. Некоторые просто поражают. Но когда из биографий героев узнаешь об их высоких трудовых достижениях, добросовестности, об опыте выполнения любых сложных задач, то истоки героических поступков на войне становятся более понят-ными и объяснимыми.
Чего стоит только воспоминание одного работника с Московского радиотехнического завода И. М. Павлятенко о его фронтовых подвигах на подводной лодке вместе с экипажем знаменитого на весь мир командира «С-13» А. Маринеску, нанесшего со своей командой немецкому флоту непоправимый урон мастерскими торпедными атаками. 
/С. 49/
И все же во всех историях заводов, как правило, не де-лался акцент на героике военных будней какого-то от-дельного фронтовика, потому что в истории заводов ге-рой – это коллектив,  потому что самым главным подви-гом стало огромное усилие всего советского народа одо-леть врага, и самым счастливым днем называелся не день получения награды, а общий  День Победы. 
«9 Мая 1945 года на «Каучуке», как и во всей стране, был нерабочим днем. Но на заводской площади уже с 6 утра стали собираться люди. Дома не сиделось. Каждому хотелось быть поближе к товарищам, с которыми бок о бок пришлось пройти все годы войны. Никогда не соби-ралось на заводской площади столько народа, сколько пришло в тот день. Чувство гордости за свою могучую Родину овладело всеми. Было приятно сознавать, что лишения и тяжелые утраты военных лет не пропали даром, что вероломный и жестокий враг раздавлен в своем логове. В обстановке необыкновенно высокого патриотического подъема на пощади состоялся митинг. Выступили каланджровожатая 1-го цеха Белкина, стахановка 7-го цеха Андреева, токарь 3-го цеха Быковский, главный энергетик Аристов, директор завода Сергеев. Все с волнением поздравляли друг друга с победой, радовались, что наступил долгожданный мир».
Эта обстановка совместных действий в образе победи-теля будет еще долго окружать заводские коллективы Москвы и Подмосковья, во всей стране, тем более что на многих заводах после войны фронтовиков насчитывалось многие десятки и сотни человек. «В послевоенной период на «Каучуке» работало до 500 и более участников Великой Отечественной войны», - свидетельствует летописная история этого завода. Сотни работников на каждом заводе Москвы и Подмосковья  в первые послевоенные годы были награждены медалями «За доблестный труд в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.».
В этот период на каждом заводе будут озвучены цифры выдачи фронту освоенных видов продукции, цифры количества военных изделий, обрушившихся на ненавистного врага с начала войны, гнавших его после первой великой победы под Москвой в фашистское логово и добивших его в Берлине.
«В 1944 году – во время решающих побед Советской армии промышленность страны обеспечила ее всеми ви-дами нового вооружения Московский завод «Мастяжарт». Завод также наращивал выпуск продукции. Было изготовлено боеприпасов ФАБ-250 в количестве 9674 штук, ПТАБ – 2031 штука, изделий АО-25 (осколочные бомбы) – 161 800 штук. Завод в этом году завоевал 2-е место во Всесоюзном соцсоревновании,.. а большая группа работников была награждена медалью «За оборону Москвы». 
В победном 1945 г… завод выпускал уже 58 /различных/ изделий для Вооруженных сил, и количест-во их стремительно росло. Только авиабомб ФАБ-250 было выпущено 96 774 штуки. Десятки передовиков носили звание «Лучший рабочий». Весь коллектив ощущал, что победа близка и что скоро наступит тот долгожданный день, когда будет изготовлена последняя деталь для фронта. И этот день наступил: 9 Мая 1945 года. День Победы! Завод внес достойный вклад в общую победу над врагом. Цифры выпуска боеприпасов говорят сами за себя. Основным профилем производства являлось изготовление авиабомб (ФАБ-100; 150; 250). 1941 год – выпущено 90 122 бомбы весом 7676 тонн; 1942 год – выпущено 131 418 бомб весом 10 327 тонн; 1943 год – выпущено 1 миллион 450 471  бомба весом 13 677 тонн; 1944 год – выпущено 1 миллион 143 470 бомб весом 35 360 тонн; 1945 год – до мая месяца выпущено 669 349 бомб весом 13 628 тонн. А всего за время войны – 3 миллиона 484 тысячи 829  бомб весом 80  675 тонн.
Кроме того, в годы войны завод впервые в Союзе осво-ил новый вид противотанковых авиабомб («ПТАБ»), доведя их выпуск до 250 000 штук в месяц. Он единственный в стране выпускал также противолодочные морские авиабомбы «ПЛАБ». Всего за время войны было выпущено 6 миллионов штук тяжелых боеприпасов, в том числе большой мощности. Таков был удар коллектива по вражеской армии.
За годы Великой Отечественной войны завод 16 раз за-нимал классные места во Всесоюзном соцсоревновании среди предприятий Наркомата. 
Работники завода сдавали кровь для спасения жизней советских бойцов. Так, например, работница Калиш 24 раза сдавала свою кровь, токарь Заморенкова – 23 раза. И список доноров (времен войны) длинный…»
При анализе работы заводов Москвы и Подмосковья в военный период невозможно не обратить внимание на фактор выполнения фронтовых программ под знаменем соцсоревнования. 
Исходя из того, что ряд историй заводов указывает на неоднократное завоевание коллективами классных мест, на выделение по итогам этого соревнования денежных и других видов премий, можно с уверенностью говорить о главном потенциале, заложенном в этом факторе, а имен-но – силе привычки, как и в довоенное время, руково-дствоваться огромным  стимулом: находиться в первых рядах строителей новой жизни, социализма. И этот фак-тор, помноженный  во время войны на ненависть к врагу и желание скорейшей победы над ним, дал в сумме заво-дов очень крепкую и «дисциплинированную» военную экономику, стройную систему бесперебойных поставок армии и флоту всех необходимых видов вооружения и боеприпасов, топлива,  инженерных спецсредств, медикаментов, обмундирования,  продовольствия…
В этом аспекте героический труд работников заводов Москвы и Подмосковья во время войны явился продолже-нием героического труда работников всех заводов дово-енного периода. Это же, безусловно, наталкивает на мысль о том, что в мирное довоенное время все мероприятия по воплощению в жизнь программ индустриализации осуществлялись почти как в армии: с высокой дисциплинированностью, ответственностью, неизбежностью наказания за промахи в работе и т. д.  То есть фактор внешней угрозы в адрес Советской россии и СССР оказал наиболее сильное влияние на сложившуюся модель социализма 1917-1941 годов. И это тем более очевидно, что и в послевоенное «мирное» время стране придется развиваться в условиях новой «холодной войны» 1945-1991 гг.
Фактор начала  «холодной войны» против СССР со стороны вчерашних союзников – США и Англии явился одним из самых значительных при формировании у заводских коллективов Москвы и Подмосковья, всей страны желания и необходимости еще более сплотиться ради выполнения плана и тех новых программ, которые направлялись  в сторону укрепления послевоенной обороноспособности  страны после Победы. 
И эта сплоченность становилась тем более яростной, что по окончании Великой Отечественной войны люди искренне верили, что это -  последняя большая война. 
В Москве все заводы поддерживали новые мирные программы по скорейшему приведению родной столицы в порядок. 
Уже перед окончанием войны на заводах царила атмо-сфера новых больших счастливых надежд, когда хотелось назвать конкретных героев,  отметить труд тех из них, кто потрудился ради скорой Победы больше всего. В истории завода «Нефтепродукт» отмечалось: «К маю 1945 г. авторам технических предложений помимо выдачи денежных премий выдавались дополнительные талоны на питание: приказом директора им предоставили возможность отоваривать продовольственные карточки через специальный стол заказов с более разнообразным ассортиментом продуктов; чаще выдавались путевки на однодневный отдых в Доме отдыха… Накал страстей при работе в военном режиме постепенно утихал. Настроение в коллективах заметно улучшалось. Пришла уверенность в новом большом и счастливом будущем завода. Накануне  Дня Победы, весной 1945 г., коллектив нефтегазовцев по инициативе директора завода С. М. Лисичкина и парторга ЦК ВКП (б) Нази-Заде обратился с призывом ко всем москвичам: «Наш завод, работая на оборону, снабжая москвичей газом на протяжении 29 месяцев, выходит победителем во Всесоюзном социалистическом соревновании. Одновременно с этим коллектив во время войны держал территорию в образцовом порядке. Теперь, когда Великая Отечественная война советского народа с германским фашизмом близится к победоносному завершению, мы должны стремиться сделать нашу Родину – Москву еще благоустроенней. И мы, работники завода, берем на себя обязательство в 1945 г. провести ряд мероприятий по благоустройству Калининского района города Москвы» /С. 108/.
Накануне «…за успешное выполнение правительст-венных программ в течение 10 месяцев 1944 года со стороны Наркомнефти и ВЦСПС коллективу присуждались первые и вторые места в соревновании за звание «Лучший нефтеперерабатывающий завод СССР». 5 раз коллектив удостаивался 1-го места и принимал или удерживал Красное Знамя ГКО, дважды ему вручалось Красное Знамя ВЦСПС и трижды присуждались премии за 2-е место в соревновании» /С. 107/.  «За годы Великой отечественной войны коллектив завода выработал: толуола – 25 183 тонны, пиробензола – 60 289 тонн, кокса – 49 186 тонн, зеленого масла – 102 285 тонн, «Б. Г. С.» (бутылок с зажигательной смесью) – 6 миллионов 451 тысячу килограммов /примерно, для  13 миллионов бутылок-гранат/. /С. 109/. «За доблестный и героический труд в годы Великой Отечественной войны заводу было передано на вечное хранение переходящее Красной Знамя Комитета Обороны СССР… От имени Президиума Верховного Совета СССР представителями Исполнительного комитета Калининского районного совета депутатов трудящихся 379 работникам завода были вручены медали «За доблестный труд в Великой отечественной войне 1941-1945 гг.») /С. 110/.
(Воспоминания о работе работников заводов Москвы и Подмосковья в тылу и на фронтах войны в период 1941-1945 гг., как совокупность тематических источников по вопросам влияния войны на модель социализма 1945-1991 годов,  представляют собой интереснейший совокупный материал для отдельного исторического исследования). 
Например, самостоятельной, и в то же время централь-ной, стоит в истории заводов тема об увековечении памя-ти погибших, уточнении их имен и  списков отдавших жизни за Родину работников-фронтовиков. В послевоен-ные годы правительство страны старалось скрыть истин-ные потери советских людей в войне. По этой причине, представляется, на заводах Москвы и Подмосковья часто лишь спустя десятилетия  после Победы стали устанавли-вать обелиски с перечнем имен погибших. Эта оттяжка времени для некоторых заводов стала причиной утраты достоверных сведений. 
С другой стороны, тяжесть войны и потерь была столь велика, что ее, вероятно,  хотели поскорее забыть и очень многие простые граждане, вследствие чего некоторые списки составлялись не слишком скрупулезно, наспех,  формально. 
Не исключено, что этот очень серьезный негативный фактор, не учитываемый многими историками, во многом предопределил характер послевоенного народа победителя, который как бы не хотел замечать серьезных промахов советских вождей, поскольку это сильно умаляло «прозорливость», «историческую миссию» социализма и главное – жертвы  со стороны советского народа и жертвы коммунистической партии.  В результате, в государственном аппарате  на десятилетия сформировалось некое бюрократическое поле формализма по отношению к бедам вчерашних фронтовиков, что, с другой стороны, сильно «подпортило» авторитет народа-победителя. 
Но на заводах страны если редко обнародовался весь список имен погибших в войне, то к жившим вчерашним фронтовикам  отношение было очень почтительное, и они всегда имели большие льготы, в т. ч., и главную на заводе льготу – первоочередное получение жилья или улучшение жилья, а также улучшение уже улучшенного жилья. 
При этом нельзя не сказать, что полной справедливо-сти добиться оказалось невозможно  в силу разных харак-теров «льготников», их привычек, в т.ч., и пагубных. И все же, когда торжествовала справедливость в отношении тех, кто погиб на войне и оказался на время несправедливо и преступно забыт, - это всегда волновало людей, вызывало большую радость и благодарность.
В истории  СВАРЗа отмечено следующее событие: «С грустью можно отметить, что далеко не сразу после Побе-ды коллективами предприятий воздвигались обелиски памяти в честь своих товарищей, ожесточенно бившихся с врагом и павших героями на полях кровавых сражений войны. К спискам павших еще и сегодня, спустя десятилетия, добавляются их имена. Имя И. М. Штейна на СВАРЗе внесли в этот список, к сожалению, лишь в канун 60-летия Победы в Великой Отечественной войне. Эта справедливость была восстановлена и благодаря родственникам фронтовика, его сыну… Вот строки из его письма, где всплывают памятные эпизоды из жизни тяжелой военной поры заводчан и членов их семей. «Пишу Вам это письмо в связи с предстоящими в 2005 году двумя событиями: 100-летним юбилеем завода СВАРЗ и 60-летием Победы над фашистской Германией. Мои родители всю их трудовую жизнь посвятили заводу СВАРЗ, и жила наша семья в заводском доме № 2 по 2-й Боевской улице.
Отец в самом начале войны ушел на фронт. Виделись мы с ним в последний раз на формировочном пункте в Измайловском парке. Вышел он к нам с мамой на минутку из строя и была на нем скатка, а на плече ручной пулемет. Когда колонна грузовиков с солдатами проезжала мимо, папа помахал мне и маме рукой. 
Теперь мама целые дни пропадала на заводе (это называлось тогда «казарменным положением»). Окна заводского корпуса, расположенного вдоль Бабаевской улицы, выходили в сад возле нашего дома. Во время войны в этом корпусе стояли ряды токарных станков, и день и ночь старики, женщины, и подростки точили корпуса мин. Это про то время ныне говорят: «Народ в тылу ковал Победу». Мы, дети заводчан, любили смотреть в окна этого цеха особенно по вечерам, когда было лучше видно, как крутились приводные ременные трансмиссии, и как старик-шорник (в то время была такая специальность) возился с оборванным ремнем у какого-нибудь станка.
Начались воздушные налеты. На стадионе «Мотор» (сейчас название другое) поставили зенитную батарею. Во время воздушных тревог по ночам ухали зенитки, а утром, пораньше, дети бежали искать осколки зенитных снарядов. 
В это трудное время завод заботился о детях. Уже летом 1942 года я был в пионерском лагере. Запомнил, что самым большим лакомством были 3 сушеных финика к чаю вместо сахара. Стало голодно, но заводская столовая продолжала функционировать. В том же здании располагался продовольственный магазин отдела рабочего снабжения СВАРЗа и булочная. Иногда мне давали талон «Р-4» на обед, и мы делили его на двоих. При входе в столовую был ряд умывальников, чтобы рабочие могли вымыть руки перед едой. Руки оттирали мокрыми опилками, мыла не было. Рабочие шли на обед уставшие, в той же одежде, в какой работали. Тот, на ком были опилки, значит - шел из столярки; тот, на ком краска – из малярки; а тот, кто был промаслен с ног до головы, работал в канаве вагонного цеха. Из-за этого местный люд окрестил завод шутливым именем «Помазок». Для улучшения питания работников в конце войны (самое голодное время) организовали огороды в Метрогородке, километра за два от круга трамвая № 8. Выделили по одной сотке на человека, на бывшей го-родской свалке. Первый год землю копали вилами, а между участками образовались горы мусора. Но зато картошка уродилась на славу. Для уборки урожая завод выделил грузовики. На каждую машину горой складывали мешки с картошкой, а сверху сидели люди и даже на крыше кабины. Мы с мамой в первый год собрали 12 мешков картошки. Бомбоубежище под нашим домом завод разгородил на клетушки, где каждая семья могла хранить свой урожай... В детстве, когда я ехал с мамой и папой в трамвае, я всем рассказывал, что это они сделали этот трамвай. Мои родители пришли работать на СВАРЗ где-то в начале 30-х годов (возможно их личные дела еще хранятся в архиве отдела кадров). Мать… начинала работу курьером в дирекции, а затем работала кладовщицей и комплектовщицей в вагонном и столярном цехах, имела 2 медали и до самой смерти хранила подарок завода: хромированную модель трамвайного ската с дарственной надписью. Отец… работал столяром. Был он специалистом высочайшей квалификации, закончил курсы института труда по столярному делу в 1928 году, хорошо знал столярное производство и оборудование. Отец был прекрасным краснодеревщиком, многие вещи в нашем доме были сде-ланы его руками. Директор разрешил в свободные часы время изготавливать для себя мебель, оплатив материалы. В 30-е годы кузов трамвая был деревянным. 
Отец был весьма уважаемым человеком на заводе. Дос-таточно сказать, что в 1938 году, когда были невероятные трудности с жильем, нашей семье дали комнату в доме… В нашей квартире жили:  Дежнов Б. Б.  (не помню его должности, но позже он был секретарем парторганизации завода), Костюхин И. А. – начальник моторного цеха, Хорькова А. И. – главный бухгалтер клуба им. Русакова… Возле дома был сад (на углу Бабаевской и Боевской улиц). Сад был большим, но сразу после войны часть его отвели под реконструкцию заводского корпуса, расположенного вдоль Бабаевской улицы… Я описал лишь отдельные картинки той заводской жизни, а память, конечно, хранит больше. Хотелось бы, чтобы к 100-летию завода и 60-летию Победы заводчане вспомнили имя моего отца, ушедшего со СВАРЗа на войну и не возвратившегося обратно. Нет еще его имени на памятнике сварзовцам, не вернувшимся с войны, но упомянуто его имя в Книге Памяти Моск-вы…» 
Нынешнее поколение заводчан выполнило свой святой долг: имя И. М. Штейна, фронтовика - в общем списке работников СВАРЗа, не вернувшихся с войны. В знак глубочайшего уважения к памяти героев-сварзовцев, все знаменательные даты коллектив отмечает у воздвигнутого на территории завода памятника. Навечно здесь останется установленная медаль с надписью: «Никто не забыт, ничто не забыто». Здесь капсулы с землей городов-героев Москвы, Ленинграда, Киева, Севастополя, Брестской крепости…»
На многих новых заводах восточных районов страны, образованных на базе эвакуированных предприятий, чтят память работников-москвичей, которые уходили на фронт из Москвы или уже с мест эвакуации. Причем, це-лый ряд заводов считает своим родоначальником москов-ский завод.
Таким образом, важно еще раз подчеркнуть огромную роль заводов Москвы и Подмосковья, которую они взяли на себя для обеспечения фактора сокрушительного раз-грома фашистской Германии.
На фактор мощного укрепления промышленного про-изводства восточных районов страны в период Великой Отечественной войны указывает  в истории Московского машиностроительного завода «Маяк» отдельная 8-я глава «Завод «Маяк» и строительство в СССР новых элекромашиностроительных заводов». Она завершит и главу о работе заводов Москвы и Подмосковья в период 1941-1945 годов.
«Роль  Московского завода «Маяк» в создании новых советских электромашиностроительных заводов очень велика. Он, как пионер советского  электромашинострое-ния, один из первых исполнителей великого плана ГО-ЭЛРО, всячески содействовал развитию советской элек-тротехнической промышленности, как основной техниче-ской базы электрификации. Огромный рост электро-строительства в СССР требовал разного рода электрома-шин (турбогенераторов, моторов и т. д.) Страна строила новые заводы электротехнической промышленности. И некоторые из них были построены при непосредственном активном участии коллектива Московского завода «Ма-як». Он выделял свои кадры – рабочих, инженеров, техников, а также направлял для организации производств свое оборудование. Кадры и оборудование и ложились в основу новых заводов.
Московский завод «Маяк» оказал значительную по-мощь в создании следующих заводов электротехнической промышленности: 
I. Кировский машиностроительный завод № 266 (им. Лепсе). «… Во время войны завод был переброшен в город Киров. Переехал туда почти весь коллектив. В марте 1942 г. завод вернулся в Москву, но, согласно постановлению ГКО, большая часть оборудования и личного состава были оставлены в Кирове: от Московского завода «Маяк» отпочковался коллектив, который стал основой для нового завода – Кировского машиностроительного завода имени Лепсе.
II. Томский электромеханический завод. В ноябре 1941 г. филиал завода «Маяк», располагавшийся на Вольной улице в Москве и насчитывавший в своем составе более 1000 рабочих и служащих, а также много оборудования и оснастки, был переведен в город Томск. Он перешел в Наркомат электротехнической промышленности, но его продукция шла на боевую технику и помогала в укрепле-нии боеспособности РККА и разгроме врага.
III. Сарапульский завод № 284. Завод был создан в 1941 г. Выполняя приказ заместителя наркома НКАП СССР П. В. Дементьева, Московский завод № 266, эвакуированный на восток, направил в город Сарапул большую часть своего личного состава, а также большую партию оборудования и оснастки. Все это и легло в основу нового электромашиностроительного завода, созданного в Сарапуле в 1941 г. В это время правительство ставит перед авиационными заводами задачу по увеличению выпуска более современных боевых самолетов, оснащенных надежным современным электрооборудованием. Чтобы успешно выполнить эту задачу, нужно было создать новый сильный завод, поскольку лишь один завод № 266 в Москве выпускал это оборудование. Эвакуированный в Киров и находясь в стесненных условиях военного времени, завод не мог значительно расширить производство и увеличить выпуск готовой продукции. Но выделить специалистов из своей среды, коллектив которых мог бы лечь в основу но-вого завода, это москвичам было по силам. В Сарапул вы-ехали лучшие представители завода. Создавая новое предприятие  в г. Сарапуле, специалистам – инженерам, рабочим и техникам – пришлось проделать очень боль-шую, сложную работу, прежде чем рапортовать о выпол-ненном задании. Коллектив одержал очередную победу – новый завод был создан. Он стал выпускать продукцию для техники, уходящей на фронт.
IV. Московский агрегатный завод «Дзержинец». В 1944 г. на базе конструкторского бюро и опытного производства, которое находилось при конструкторском бюро, был создан новый завод «Дзержиненец». Отпочкование большого числа рабочих и служащих от основного производства ради создания данного завода происходило, как всегда, в условиях, когда на смену выбывшим коллектив готовил новые кадры специалистов: производственных рабочих высокой квалификации и опытных руководителей производства.
V. Агрегатно-Конструкторские Бюро «Якорь». Конст-рукторскому бюро завода суждено было дважды стать базой при организации опытных конструкторских бюро (АКБ) НКАП СССР. В 1943 г. по решению Коллегии НКАП конструкторское бюро завода, существовавшее с 1934 г., было преобразовано в самостоятельное АКБ. 
Коллектив завода воспитал большую плеяду талантли-вых конструкторов и технологов. 
В 1946 г. на заводе вновь было создано конструкторское бюро. Коллектив рос быстро и в процессе работы накапливал знания и богатый опыт. И когда через 3 года ктива опять составили специалисты КБ завода» /С. 66-68/.
 

©  2016. Все материалы данного сайта являются объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение или любое иное использование информации и объектов без предварительного согласия правообладателя.

"Наше кредо:

открытость в общении,

прозрачность в работе,

хороший результат..."

Артур Викторович Манин