Истории  заводов   Москвы и Подмосковья:
                                                                    конец Х1Х в. – 1941 г.


Раздел 1.
Общие признаки становления
и развития заводов 
Москвы и Подмосковья
с конца Х1Х в. до 1917 г.

 

Благополучное финансовое состояние Российской империи, установление золотомонетного стандарта, устранившего препятствия по валютным операциям, привлекли в русскую промышленность дополнитель-ный иностранный капитал, науку, новую технику и новые технологии.*  
/*Работа Манина-Уральца «Золотой пласт» об ис-тории золотодобычи Южного Урала за 200 лет. С. 7/.
Город Москва и весь Московский регион с большой плотностью трудовых ресурсов являлись очень выгод-ными для вложения средств в производство товаров широкого потребления. 
К началу ХХ века здесь шло также и интенсивное наращивание производства специальной продукции для промышленности и продукции по военным зака-зам.
После преодоления промышленного кризиса на стыке Х1Х и ХХ вв. царское правительство вступило в военную конфронтацию с Японией, а затем, верное союзническому долгу, - и в войну с Германией. 
Под влиянием этих глобальных военно-экономических факторов значительное количество мелких полукустарных производств, мастерских, артелей фабрично-заводского типа, более крупных фабрик и заводов Москвы и Подмосковья переходит от выпуска изделий гражданского назначения к полу-фабрикатам и  изделиям для нужд армии, что приво-дит к их значительному росту.
При исследовании истории ОАО «Московский ма-шиностроительный завод  Федерального космическо-го агентства «Вымпел» фактор укрепления фабрично-заводской индустрии под влиянием потребностей ар-мии и срочных военных заказов выявляется из темати-ческих выборок его предыстории - развития самостоя-тельных фабрик двух известных московских предпри-нимателей – фабриканта Бонакера и фабриканта Пэлки  /С. 25-27/*   
Ныне это Московский машзавод Федерального кос-мического агентства «Вымпел». 
«Первое упоминание о фабрике Бонакера относит-ся к 1880 году. Московский оберполицмейстер выдал свидетельство № 7 от 26 мая 1880 года московскому купцу 2-й гильдии Вильгельму Бонакеру на производ-ство масляных красок. Производство Бонакера было кустарным: восемь человек трудились на одной ма-шине для растирания красок.
_______
* Далее – номера страниц, указанные в тексте, от-носятся к страницам написанных и опубликованных Маниным-Уральцем историй  заводов Москвы и ближайшего Подмосковья – заводов, с течением времени влившихся в черту Москвы, и заводов Московской области. Библиография до 30 опубликованных историй заводов автора и около 20 готовящихся к публикации, в т. ч. заводов Москвы и Московской области, – в приложении к данной книге.


В 1888 году дополнительно был выстроен небольшой корпус, где изготавливались мыло и самоварная мазь. 
Еще через два-три года здесь наладили производст-во ваксы и металлических коробок, и предприятие стало именоваться фабрикой. 
Возле фабрики расположились жилые дома работ-ников, главным образом, по двум улицам – Михайлов-ской (ныне Щербаковской) и Николаевской (ныне Ткацкой). Связывала фабрику с Москвой проселочная дорога, где господствовал гужевой транспорт. 
В 1887 году полновластным хозяином фабрики стал старший сын Бонакера Вилибальд. В то время он раз-вернул производство жестяных изделий: пуговиц и пистонов для ботинок, шкатулок, подносов, сухарниц, консервных банок, спичечниц, бидонов, чайников, ба-гетов, икон и церковных крестов. 
Изделия фабриканта высоко ценились на ярмарках, в том числе  на Нижегородской, где даже удостоились медали. Это привлекало не только покупателей, но и пайщиков.
Фабрика стала именоваться «Акционерное общест-во металлических изделий». И не удивительно, что в этом производстве число рабочих быстро возросло до 500 человек. 
Официальным днем открытия нового металличе-ского производства был праздник «Ильин день» 21-22 июля, по старому стилю. 
В этот день привозили икону, служили молебен, хо-зяин выдавал деньги на гулянье. Все рабочие и работ-ницы уходили на поляну около соседнего завода «Гном и Ром» (ныне Московский машзавод «Салют»)
В дни праздников хозяева, очевидно, позволяли своим рабочим отдохнуть вволю:  гуляли  в течение двух дней.
В 1907 году фабрика начала производить продук-цию для армии: солдатские котелки и пороховницы. Количество рабочих возросло еще на 250 человек. В 1911 году на месте старых корпусов Бонакер построил трехэтажный кирпичный корпус, он сохранился до настоящего времени. 
После 1917 года семья Бонакера выехала за границу. Фабрика (акционерное общество) в том же году вли-лась в завод «Мастяжарт» /С. 24-25/.
«В 1885 году на Благуше (Николаевская улица, дом 4, - ныне улица Ткацкая) был основан небольшой за-вод немца по происхождению Э. Э. Кудлинга (ныне - помещения цехов № 5 и №11 завода «Вымпел»). На этом заводе около 300 рабочих изготавливали паровые и водогрейные котлы, баки, резервуары, дымовые трубы, приводы, шкивы. В 1916 году завод приобрел французский инженер Густав Пэлка. Он стал расширять производство и переименовал завод в котельно-механический. 
К существующему производству во время первой мировой войны добавились производства подков, по-ходных кухонь и повозок для снарядов» /Там же/.
Производство более наукоемкой, более технологич-ной продукции в России в конце Х1Хв., начале ХХ в. осуществлялось зачастую с привлечением западного опыта, западных специалистов и оборудования. И в течение считанных лет предприятия достигали очень высокого качества продукции, демонстрировали ее на российских,  международных ярмарках и удостаива-лись заслуженных наград. Это рассматривается на примере становления и развития подмосковного Ку-диновского завода «Электроугли». 
В преддверии ХХ в. потребление электрической энергии в России, как считалось уже тогда, «достигло больших размеров». При этом подчеркивалось, что энергия это не только  источник электрического осве-щения – в целях повсеместной замены газовых горе-лок, но уже и как «двигательная сила» - для электри-фикации городского транспорта и целого поколения прежде невиданных электрических машин в разных отраслях промышленности. 
В начале 1899 года правительство принимает дово-ды ученых и богатых промышленников о необходимости срочного создания хотя бы одного крупного предприятия для производства электроугольных изделий для электромеханических систем… /С. 14/.
Спустя время акционерами было получено «Разре-шение на строительство завода Московского товари-щества для выработки электрических углей при ст. Кудиново Московско-Нижегородской ж. д. Согласно приложенного плана». В нем же отмечалось: «Проект рассмотрен и одобрен строительным отделением Мо-сковского губернского правления по протоколу от 10 июня 1899 г. за № 387, с тем только, чтобы: работы производились с соблюдением надлежащих правил и под надзором техника, имеющего на то законное пра-во. По окончании постройки было доведено до сведе-ния строительного отделения, на предмет командиро-вания возведенных зданий и определения согласия оных с утвержденным проектом. В случае увеличения действия фабричного производства было испрошено установленным порядком особое разрешение» /С. 15/.
Маленькая станция Кудиново соседствовала с не-большими деревнями, занятыми мануфактурным промыслом, которым славился уезд, прядением и тка-чеством, но в особенности, - изготовлением кирпича: благодаря богатейшим месторождениям огнеупорных глин. 
На этом весьма оживленном пятачке подмосковной земли существовало друг подле друга несколько де-сятков средних и малых заводов. 
«Четыре участника подписали соглашение о по-стройке на паевых началах завода по производству электрических углей. Это были, прежде всего, купец, Почетный гражданин Санкт-Петербурга А. А. Боссе, предприниматели С. Я. Тринковский, Ф. Н. Моисеен-ко и Н. С. Шмидт. На правах вкладчика вошел и вла-делец крупнейшего в России склада электрических принадлежностей Р. Колпащиков, представлявший собой радетеля за интересы России и одновременно нескольких фирм разных стран Европы. 
Предприятие получило наименование «Московское Товарищество производства электрических углей», а место для строительства завода было определено близ Москвы, в Богородском уезде (ныне Ногинский район)» /Там же/. 
Здесь был закуплен учредителями нового завода участок земли в 2 десятины 522 сажени (два с полови-ной гектара) за 11 тысяч рублей.
Весной началось строительство завода, а к осени было готово здание для размещения основного произ-водства…Летом когда завод еще строился, хозяева ста-ли нанимать рабочих-мужчин: к осени их было по-добрано до 50 человек, а на другой год количество ра-бочих должно было возрасти примерно вдвое…» /С. 16/.
«В 1904 году завод рекламировал и успешно сбывал потребителям угли для обыкновенных дуговых ламп, угли для пламенных дуговых ламп, угольные щетки всевозможных размеров и форм для электромоторов и генераторов, угольные стержни для пайки и сварки, батарейные угли и другое… В период 1903-1904 годов завод… начал также производство угольных электро-дов для сварки (сварочные угли), углей для гальвани-ческих элементов. 
Но основным видом производимой продукции ос-тавались угли для дуговых ламп. Этому способствова-ла начавшаяся в 1904 г. русско-японская война, когда Артиллерийское управление передало «Московскому товариществу» заказы на поставку углей для прожек-торов, ранее закупавшихся большей частью за рубе-жом, причем, уже десятки лет… ввоз электроуглей иностранных фирм по сравнению с 1900 годом в 1904 г. сократился вдвое – с 44 до 22 тысяч пудов… с 1896 г. по 1904 г. включительно экспортные поставки увели-чились почти на 100 тонн: с 256 до 352» / С. 21-23/.
Таким образом, был сделан серьезный шаг на пути становления крупной отечественной электроугольной промышленности: Кудиновский завод электроуглей в своей области производства становится флагманом российской промышленности.
Рассмотрение истории очередного завода - истории Московского радиотехнического завода представляет-ся важной для демонстрации следующих важных фак-торов, заложенных в историческом потенциале про-мышленного предприятия. Завод также создавался на землях кустарного кирпичного производства. 
Продажа земель владельцами кирпичных заводов в России являлась весьма распространенной практикой, в связи с фактором истощения ресурса глин на этих землях и выкупом этих земель крупными капитали-стами для постройки новых заводов и фабрик. 
Рабочей силой зачастую являлись остававшиеся на выкупленных землях жители рабочих и крестьянских поселений, которые, поступая в промышленное про-изводство, превращались в фабрично-заводских рабо-чих, использующих и очень сложное механическое оборудование. 
Есть необходимость поделиться  наблюдением фак-тора распространения практики захвата сельских тер-риторий еще до советской власти. Царское правитель-ство оказывало огромную поддержку предпринимателям путем наделения их правом выкупа  в сельских районах для строительства новых предприятий значительных территорий, не считаясь с мнением местных жителей.
Это хорошо просматривается на примере становле-ния вначале в районе Марьиной Рощи, а затем в рай-оне Кунцево Русско-Бельгийского общества патрон-ных заводов.
Начав свою деятельность в 1900 году с изготовления гильз, дроби, охотничьих пыжей и охотничьих патро-нов в многолюдном районе, организаторы завода, не-много погодя, получили разрешение на химическое производство патронов с организацией его на более отдаленных от многолюдного района Москвы площа-дях /С. 18-19/. 
Столь чуткое внимание к запросам акционеров яв-лялось следствием большого почтения и доверия, ко-торые питало царское правительство к основательно-сти и размаху иностранных предпринимателей.
А русские хозяева земель и промышленных строе-ний с удивительной легкостью уступали иностранно-му  и смешанному капиталу не только отдельные площади, производственные помещения, склады, но гуртом все цеха и вспомогательные сооружения, стоя-щие возле них жилые постройки вместе с окружавши-ми их лесами и прудами, садами и прилегающими па-хотными участками, на которых в тесной Европе мож-но было построить целый город. Подчеркну – вместе со всей рабочей силой, отчасти поневоле отчасти ос-тающейся в проданных хозяевами постройках, бара-ках-общежитиях.
Все это очень похоже на то, что мы наблюдаем в ме-тодах организации производства на новых площадях советских хозяйственников. Людей не выкупишь, но и не оставишь им большого выбора: оставаться в обще-житии или поступить на завод или фабрику нового хозяина, вновь добиваясь жилья, койки.
К тому же, для многих рабочих район общежития, рабочего поселка, как и личные подсобные хозяйства, являлись их малой родиной, и этот фактор являлся фактором закрепощения людей в условиях вне крепо-стного строя. 
Таким образом, в понятие исторический потенциал завода входит и понятие «малая родина» как фактор мощнейшего воздействия на психику и самочувствие людей, на их моральное состояние при посягательстве со стороны на имущество, землю, которые они с дет-ских лет привыкали считать своими. 
Очень выгодным для вложения капитала местом в районе Кунцево, подчинявшемся Хорошевской волос-ти, оказались обширные территории, прежде освоен-ные под кирпичные заводы. Легкие ресурсы глин ис-черпывались, а между тем, у владельцев этих земель и заводов (Акционерного общества Шапошникова и Челнокова) /С. 20/ имелись десятки различного рода построек – производственных и жилых, в том числе, бараков для размещения рабочих-сезонников и их се-мей. 
Таким образом, здесь имелись условия для развора-чивания любого вида нового производства, пригодные хотя бы для временного использования постройки, людские ресурсы и что всегда немаловажно – вода. При этом не изрытые карьерами площади и замутненная вода ручьев остается новым хозяевам для постройки химического завода. В данной истории находим: «В этом живописнейшем месте стоял великолепный, полным ковшиком, пруд, с площадью зеркала 5 га, и величественно несла свои богатые воды река Сетунь. Высокие и крутые ее берега с этого края были покрыты березовыми, ольховыми и осиновыми рощами. Южнее кирпичных заводов стеной стоял березовый и сосновый лес, переходящий в березовые колки и гордые сосновые боры. И всего этого богатства казалось столь много, что любой, получивший такие земли, без оговорок мог считать себя богатейшим человеком в Европе.
Не случайно, присмотрев эти земли, Общество па-тронных заводов планирует расширить свое произ-водство в несколько раз: построить новый завод для изготовления и снаряжения капсюлей, а также детона-торов для артиллерийских снарядов и разного вида взрывателей /С. 20/. 
В 1910 году акционерное общество добивается раз-решения Московского губернского правления постро-ить в селе Спас-Сетунь пистонный завод. В 1911 году промышленник Лаланд скупает у Акционерного об-щества Шапошникова и Челнокова 28 десятин 1850 саженей земли. Прежние хозяева земель, переведя свое производство на новое место – в Очаково, неподалеку, продали вместе с землей более 20 казенных и деревянных жилых одноэтажных строений, до 150 сараев, все, что осталось после демонтажа сушильных печей, и в придачу – узкоколейную железную дорогу. Железная дорога, без которой прежде было невозможно существование рентабельного производства, базировавшегося на переработке тысяч тонн глины ежегодно, стала необходимой и для разворачивания самого серьезного нового капитального строительства /Там же/. 
Отмечу один из факторов, также очень важный для выбора заводских площадок в советское время: пред-почтение при организации заводов и фабрик, круп-ных объектов промышленности отдавалось именно тем рассматриваемым территориям, где имелась же-лезная дорога, в т. ч. узкоколейная (а также природ-ные ресурсы, запасы неиспользованного сырья, трудо-вые ресурсы, временное жилье).
Оставшиеся нереализованными запасы кирпича также были приобретены пистонным заводом. 
В короткие сроки были собраны все необходимые технические проекты и чертежи. 
Никакого труда в историческом районе производ-ства кирпича не составило собрать и армию каменщи-ков. 
В считанные месяцы ими было возведено здание ко-тельной – для обогрева корпусов, выработки электро-энергии, освещения помещений и работы пяти прес-сов; 7 одноэтажных кирпичных производственных корпусов, в которых расположились цеха, ремонтные мастерские, лаборатории и конторы управленческого персонала. 
Главная контора управления заняла свое место в двухэтажном доме, где находились и жилые помеще-ния для наиболее ответственных специалистов – ин-женеров и служащих. 
Наконец, в 1912 году Пистонный завод был принят Уездной комиссией как соответствующий необходи-мым нормам для организации массового производства /С. 21/.
С началом русско-германской войны дела у общест-ва пошли в гору: главными потребителями его стали не охотничьи хозяйства, а военные ведомства. 
В апреле 1916 года быстро было получено разреше-ние на приобретение к уже имевшимся 28 десятинам дополнительно 14 десятин земли (в уезде 8-го стана при селе Спас-Сетунь); производство значительно расширилось /Там же/. 
Завод перешел к выпуску снарядов, здесь стали ра-ботать представители заказчика – Военно-Артиллерийского ведомства. На предприятии ввели военизированную охрану.
Труд на заводе в годы первой мировой войны при-обрел характер «трудового фронта». Рабочих не бало-вали техникой, и грузы из цеха в цех они зачастую пе-реносили на своих плечах. Весь транспорт предпри-ятия вначале состоял из конных упряжек, перевозив-ших вагонетки по железным колеям, в основном, от топливного склада до котельной, или курсирующих из цеха  в цех. Работали в цехах от 10 до 12 часов и больше. Но главная трудность на снарядном заводе была совсем другая. 
Проработавший на заводе с 1916 года Федор Ефи-мович Афонин о том времени вспоминал (справка му-зея Московского радиотехнического завода):
 «Мы работали под страхом смерти. Идя на завод, никто не был уверен, что вернется домой живым и здоровым. В мастерских, где размельчались взрыво-опасные компоненты – антимоний и бертолетовая соль, а также где производилась очистка капсюлей опилками, поначалу отсутствовала вытяжная венти-ляция. Рабочие дышали воздухом, очень опасным для здоровья. Особенно тяжелыми были условия труда на участке работы с гремучей легковоспламеняющейся ртутью, которая иногда взрывалась. От всех несчаст-ных случаев страховала одна мера: рабочий, разно-сивший в ведрах гремучую ртуть из склада по цехам, а также те, кто работал в лаборатории, ходили в куртках с одним красным рукавом. Завидя человека в такой спецодежде, рабочие загодя обходили его стороной, чаще всего просто разбегались, особенно после крупной аварии в снаряжательном цехе в 1915 году: раздался взрыв, сбежавшиеся сюда люди увидели страшную картину: трое убиты, двое с тяжелыми увечьями, остальные так или иначе были травмированы…»  /С. 21/. 
Травмированы были и морально: работа на таком производстве всегда была связана с риском, но не все-гда и далеко не все делалось для того, чтобы обезопа-сить работу, чтобы эта работа лучше оплачивалась (зарабатывали квалифицированные рабочие по 24 рубля в месяц, а сумма прожиточного минимума се-мьи из четырех человек составляла 30 руб.) 
Заводским общежитием служил двухэтажный дере-вянный дом.  «На 2-м этаже была женская спальня, на первом – мужская казарма. И ни на женском, ни на мужском этажах… коек не было, спали на нарах впо-валку… Кухня, столовая и прачечная  - все помеща-лось в одном доме, с земляным полом» /С. 22/.
На причины бессилия московских промышленни-ков в начале ХХ в. обеспечить для огромной массы ра-бочих нормальные условия проживания на только что открытых заводах, особенно при резком наращивании объемов производства и обнищания народа в период первой мировой войны, указывает история Московского завода «Нефтепродукт», бывшего завода «ОАО Нефтеперегонный завод К. Зиллера», для которого к 1910 году был построен ряд крупных современных корпусов химического производства. 
«Со времени приема людей на работу в 1910 /и 1911/ году, на что указывает «Вексельная книга» Ак-ционерного общества Нефтеперегонного завода Кар-ла Зиллера в Москве, и за несколько предвоенных лет (т. е. до 1914 г.) на заводе успело поработать не менее тысячи человек.
Это говорит о довольно серьезной, очень кропотли-вой и трудной работе, проводимой владельцами предприятия для привлечения на вредное химическое производство необходимого числа кадрового персона-ла. 
Как правило, долго люди на заводе не задержива-лись, и большой отток и приток рабочих являлись, по-видимому, делом повседневным и будничным, как и сама тяжелая работа по ряду основных и вспомога-тельных специальностей. 
Предприятию постоянно требовалось привлекать, вербовать и обучать рабочих по специальности пере-гонщиков, химбензинщиков, хлорсульфидщиков, ко-тельщиков, трубопроводчиков, машинистов; требова-лись производству всегда и кочегары, шофера, плот-ники, маляры, сторожа, конторщики, работники скла-дов и так далее…
Это зависело от темпов освоения, внедрения в про-изводство тех или иных видов продукции, от эконо-мического и политического состояния России; и от то-го, насколько благоприятной для акционеров оказы-валась ситуация на «рынке рабочей силы» /С.16/.
 После мирового экономического кризиса начала ХХ в., революционных волнений, начиная с 1905 г., в различной степени повлиявших на рынок рабочей си-лы, многие вчерашние сельские жители, жители пе-риферийных городов выезжали в поисках работы в центральные индустриальные районы, в том числе, поближе к Москве. 
Судя по содержанию «вексельной», на завод (распо-ложенный по Владимирскому тракту, в десятке верст от Москвы) поступали работники из разных городов России, и только единицы из них были москвичами…» /С.16/.  
 Судьбы подавляющего числа первых работников завода так и останутся неизвестными. 
Но, так или иначе, все они делили участь тех мил-лионов, кто пришел на производство в начале века, кто в 1914 году ушел на поля сражений первой миро-вой войны, затем был вовлечен в революционные со-бытия, в братоубийственную бойню гражданской войны. А кто уцелел, тот продолжил работу там, где пригодился, в том числе и на переданных в руки ра-бочих заводах и фабриках» /С. 16-17/.
На примере функционирования заводов Москвы и Подмосковья  начала ХХ в. наблюдается большой ряд признаков, характерных и для советских предприятий 20-х – 30-х гг. Например, на заводах всегда была достаточно большой текучесть рабочих кадров. Но всегда вокруг заводов постепенно растут рабочие поселки, которые  поколения тружеников  могли назвать своей малой родиной. 
Также еще в досоветский период на заводах закла-дывались сильные традиции поработать под лозунга-ми: «Все для фронта!», «Все для победы!», традиции строить, развивать, отстаивать и даже любить свой за-вод,  гордиться его историей. Быстрый рост заводов часто был связан с фактором выпуска именно продук-ции для фронта. 
Очередным характерным примером этого служит история Московского завода «Каучук».  Он создавался в 1915 году, во время войны, на базе эвакуированного из г. Риги полукустарного предприятия (с тем же на-званием) и зачисленными в штат работниками Мос-ковской шелкокрутильной фабрики Муравлева, на территории которой и разворачивалось новое произ-водство - «Московское товарищество резиновой ману-фактуры».
В Москве товарищество очень быстро нашло пай-щиков и усиливало свое влияние, выполняя военны заказы.
До начала войны предприятия резиновых изделий выпускали, главным образом, товары широкого спроса и чаще всего довольно простые: галоши, резиновые набойки для каблуков. Из числа более успешных, таких, как завод «Каучук», кроме «резиновой мелочи» - также прорезиненные ткани и даже экипажные шины. 
С началом военных событий более или менее круп-ные предприятия резиновых изделий Москвы, в их числе «Богатырь» и «Проводник» (будущие «Красный треугольник» и «Красный богатырь»), занялись пре-имущественно выработкой технических изделий для нужд военного и морского ведомств. Воюющей держа-ве требовались в большом количестве детали для про-тивогазов, хирургические резиновые принадлежности и другое. Появились и первые образцы наблюдательных воздушных шаров /С. 17/. Организаторы нового завода «Каучук» начали работу с пополнения оборудованием цеха «прорезинка» - для производства резиновых деталей к изделиям технического назначения заводов и фабрик, работавших на армию /Там же/. 
Как обещающий стать одним из наиболее полезных для удовлетворения этих потребностей, завод получа-ет большое количество «казенных заказов», а под них - необходимые ссуды и разрешение на расширение площадей под новое строительство. 
В 1916 году были построены три новых четырех-этажных корпуса, котельная с трубой высотой 75 мет-ров, с паровыми котлами,  работавшими на разных видах топлива – дровах, нефти и торфе, подземные резервуары нефти на фундаменте емкостью 80 тонн и 250 тонн, трансформаторные подстанции и другое. В первой половине 1917 года, когда вошли в строй все заводские корпуса, на заводе работало около 700 чело-век /С. 19/.
На примере этой истории  наблюдаем фактор фор-мирования очень сплоченной коллективной силы, ус-певшей за несколько месяцев работы, к февралю 1917 года, сродниться с производством, с современными просторными цехами (они не слишком старо выглядят и по сей день). 
Это было предприятие нового типа. 
Вчерашний крестьянин, кустарь, ремесленник на таком заводе видел вокруг себя не древнюю «петров-скую» старину, не кустарный цех с низкими потолка-ми и слабым освещением, но современное московское производство ХХ в., видел большой коллектив това-рищей по труду, целые бригады и отделения  умелых квалифицированных рабочих, техников, инженеров, лаборантов, испытателей, а также начальников цехов, управляющих сложным железным оборудованием и владеющих секретами сложных химических техноло-гий.
Он видел в столь крупном коллективном образова-нии, что «не боги горшки обжигают», реальную воз-можность также стать высококвалифицированным специалистом, а после замены царской власти властью буржуазного правительства в феврале 1917 года перед ним забрезжили дальнейшие перспективы жизни в еще неясном, но более свободном, демократическом государстве, без плетей царских чиновников. 
В марте 1917 года, в целях объединения рабочих ре-зиновой промышленности была созвана рабочая кон-ференция представителей трех московских предпри-ятий РТИ: «Каучук», «Богатырь», «Проводник». От завода «Каучук» на ней присутствовало около 30 делегатов, из которых более 20 – с решающим голосом. Делегаты «Каучука» принесли на конференцию наказ общего собрания рабочих, в котором содержались требования включить в повестку дня вопросы повышения заработной платы, введения 8-часового рабочего дня, принятия радикальных мер для борьбы с дороговизной и введения рабочего контроля на всех фабриках и заводах.
Рабочие опасались, и не без основания, за судьбу своего детища – фабрики-завода. «И вскоре, созданная на фабрике комиссия рабочего контроля взяла под свое наблюдение всю производственно-хозяйственную и финансовую деятельность, включая охрану предприятия. Она следила за вывозом готовых изделий, расходом сырья, денежных средств. 
Может быть, это было мерой самосохранения, по-скольку на многих предприятиях хозяева, предчувст-вуя наступление новой эпохи безвластия и беспоряд-ка, старались поскорее продать свои заводы и фабри-ки, сбыть все имевшееся оборудование, готовые изде-лия…  сырье и материалы» /С. 20/.
  Быстрое укрепление позиций производства во время первой мировой войны отчетливо прослежива-ется и в истории Кудиновского завода электроуголь-ных изделий. 
Деятельность его стала контролироваться Военно-промышленным комитетом (наряду с Кинешемским электроугольным заводом). 
Масса заводов и фабрик была вовлечена в своеоб-разную военную кооперацию производства и потреб-ления, все более начиная зависеть друг от друга. Когда в ходе войны появился повышенный спрос на электроды отечественного производства, Уральский, Путиловский и Ижорский заводы данной отрасли посылали в Кудиново большие заказы на электроды увеличенных размеров. Они были нужны для электроплавильных печей военных заводов, поскольку выпуск таких электродов из-за границы был прекращен. 
Потребовалась такая помощь завода и первому в России заводу по производству электростали (подмос-ковный завод «Электросталь»). 
Характерно, что по ходатайству директора этого предприятия заводу в Кудиново был отпущен 1 000 000 рублей и ему выделена дополнительная площадь в 1,5 га /С. 36/.
Фиксируется и следующий, очень важный для по-нимания советской практики экспроприации чужого имущества фактор, имеющий место также и в досоветский период. Для обеспечения сажей электроугольного производства в 1915 году ему был передан реквизированный у немецкого предпринимателя в Риге первый и единственный в России сажевый завод. 
Он вошел в электроугольный завод на правах цеха, через 15 лет был преобразован в самостоятельный за-вод, обеспечивающий своей продукцией резиновую и полиграфическую промышленность.
Обращает на себя пристальное внимание факт влияния подобных итогов первой мировой войны на образование внутри заводов сильного костяка научно-технических, инженерно-технических кадров русского происхождения. С началом войны с заводов уезжали на родину немецкие специалисты, занимавшие в системе промышленности очень заметную роль, и их места занимали специалисты-россияне. Многие из них довольно быстро заявят о себе как о первоклассных организаторах, изобретателях, рационализаторах, конструкторах, разведчиках недр. Они оказывались ближе к простым рабочим. 
Наблюдается синтез «научного инженерного права» с правом на творчество со стороны простых рабочих: только тесное взаимодействие тех и других позволяло в период войны выполнять сложнейшие заказы правительственных структур, внедрять новые технологии, новые виды техники, новы виды изделий и освобождать страну от иностранной зависимости. 
Эта цель станет одной из главных и в период совет-ской власти в 20-х, 30-х гг. «В 1915 году в Кудиново были приглашены русские инженеры В. И. Башков, А. А. Прохоров и О. П. Тимофеев. Освободившиеся места после отъезда немецких мастеров были заняты опытными, проработавшими по десять лет и более, рабочими Н. И. Базаровым, Г. К. Константиновым, В. В. Беляевым и другими» /С. 28/.
Отмечая вклад советских специалистов, инженеров предприятий в восстановление промышленности после периода консервации, в 20-е гг., нужно иметь в виду именно российских, дореволюционных специалистов, ковавших свой творческий потенциал в суровые годы первой мировой войны. 
Этот потенциал особенно ярко проявлялся в крупных трудовых коллективах, где в течение 5-10 и более лет инженеры и рабочие строили заводы, налаживали производство, на отлично изучили все его тонкости, досконально знали оборудование и как его совершенствовать. 
Именно эти специалисты, войдя в область советско-го «рабочего права» в советский период, будут способны восстанавливать предприятия и поддерживать их потенциал, в т. ч. передачей богатого опыта в течение еще целого ряда пятилеток.
Так было в истории Московского Сокольнического вагоноремонтно-строительного завода («СВАРЗ»). 
В этом источнике обращает на себе особое внима-ние ряд следующих примеров: «Спустя считанные ме-сяцы после начала войны развитие трамвайного хо-зяйства почти полностью прекратилось. Трамвайное движение к этому времени было оживленным только в центральной части города и лишь кое-где за пределами Садового кольца.
После первой мобилизации на фронт из состава ремонтного персонала ушли воевать около 1/3 всех рабочих /С. 13/. А спустя несколько месяцев в мастер-ских осталось уже около 35% от прежнего состава ра-бочих-специалистов.
Чтобы выйти из критической ситуации Московское городское управление возбудило ходатайство «об ос-тавлении на службе города» всех подлежащих призы-ву техников, старших агентов движения, слесарей, то-карей и квалифицированных рабочих во всех мастер-ских и на центральной станции. 
С началом войны увеличилось количество льготных перевозок военнослужащих. Трамвай оказался пере-груженным. Было принято решение расширить Со-кольнические мастерские, улучшить в них условия работы… 
Военное время заставило перестроить вагоноре-монтные мастерские для нужд фронта. До организа-ции специального участка Сокольнические мастер-ские уже изготавливали для военного ведомства про-тезы и различные  мелкие изделия: винты, болты, ши-ны, шиберы, вертлуги и др.
В июне 1915 г. Московское городское управление приняло решение организовать здесь производство снарядов. Создается  отдел по вооружению и снаряже-нию армии.
Специалистам отдела было поручено заняться за-купкой необходимых станков и оборудования за гра-ницей. 
В то же время предписывалось срочно приступить к изготовлению станков своими средствами… /С. 14/. 
Был расширен аппарат управления, были утвер-ждены новые штаты служащих по таким производст-вам, как снарядные цеха для 3-дюймовых и 6-дюймовых снарядов, прессовый завод, инструмен-тальная мастерская, участок изготовления и сборки станков, цех взрывателей и другие, а всего более 100 служащих. 
При санчасти мастерских был увеличен штат мед-персонала, все поступающие в снарядные цеха подле-жали обязательному медицинскому осмотру.
В октябре 1916 г. был решен вопрос об организации продовольственных лавок для снабжения рабочих и служащих всех учреждений московских городских же-лезных дорог (их насчитывалось около 30 000 человек). 
Вокруг снарядных цехов продолжают вырастать но-вые производства. В конце 1916 года было организова-но изготовление деревянных ящиков для упаковки снарядов: 200 000 штук в год.
В тот же период в Сокольнические мастерские, в снарядные цеха, на работы было откомандировано 1300 военнослужащих «нижних чинов» /С. 15/.
Ветеран завода М. З. Андреев в своих воспоминани-ях отмечал: «Цехов имелось всего 10: инструменталь-ный, электрический, механический, кузнечный, ма-лярный, 3-дюймовый, снарядный 6-дюймовый, сна-рядный 48-линейный и др. На заводе работало до 5000 рабочих». 
Из других воспоминаний (Соловьева, Коха, Гераси-мова) выделяем очень важный факт для понимания социального состава того «рабочего класса», который окажется участником революции: «Летом 1916 года в Сокольнических мастерских работало около 4000 ра-бочих. 
Вся эта четырехтысячная масса не представляла из себя единого коллектива рабочих, в социальном плане она была очень пестра. 
Так, например, в мастерских работало боле 1000 женщин, мужья и братья которых находились на вой-не; работало около 500 человек из лавочников, адвока-тов, даже докторов и их сыновей, которые устраива-лись в мастерские, чтобы укрыться от войны. Только примерно о 1000 человек /из 4000/можно было гово-рить, как о рабочих в прямом смысле слова, хотя и среди них квалифицированных были считанные де-сятки».
«Когда в Москве вспыхнул целый ряд экономиче-ских стачек, единовременно бастовало несколько заводов, изготавливающих заказы для армии. В то время бастовали и московские трамвайные служащие…» /С. 16/. «Главное внимание обращал на себя трамвай. Трамвай стоял, встали заводы и фабрики. Стачка принимала все более широкий характер. Трамвай стоял больше двух недель… Среди трамвайных служащих были аресты» - отмечалось на страницах газеты «Социал-демократ» от 29 февраля 1916 г. 
А в октябре этого года работники Сокольнических мастерских впервые вышли на политическую забас-товку. 
Однако нельзя сказать, что это служит доказательством готовности всех  идти на свержение царизма… 
Из всей массы бастующих лишь десятая часть со-стояла из рабочих-пролетариев, остальные так или иначе были связаны с деревней, являлись  мелкими торговцами, представителями других сословий и слоев общества, которые помимо своей воли во время войны стали рабочими, тем самым избежав отправки на фронт».
К 1917 году в Сокольническом районе насчитыва-лось до 15 крупных предприятий, в каждом из кото-рых работало более 500 человек. Четыре предприятия имели в своем составе от 2000 до 5000 работающих: Со-кольнические мастерские, Завод Михельсона, Завод «Богатырь» и Фабрика Абрикосова. В районе распола-гались две воинские части – в Суворовских казармах (самокатчики и телеграфно-прожекторный полк) в селе Богородском, где стояли артиллеристы (три бата-реи), а также несколько мелких военно-автомобильных и инженерных учреждений… /С. 16-17/.   9 января в Москве состоялась всеобщая забастов-ка, в ней участвовало до 45 000 человек, коллективы многих предприятий, в т.ч. трамвайных депо и ре-монтных мастерских.
В Петрограде 26 февраля 1917 года прошла очеред-ная крупнейшая политическая стачка, которая выли-лась в вооруженное восстание. 
Спустя считанные часы пал царский режим. 
Ветеран «СВАРЗа»  Г. П. Максимов вспоминал: « Весть о свержении царизма пришла к нам от друзей из студенческой столовой. Наши товарищи быстро оповестили всех рабочих. И мы всем коллективом вышли на митинг, затем построились в колонну и двинулись к центру, к Городской думе. В здании Городской думы состоялось собрание представителей колонн предприятий. Меня избрали депутатом в Московский Совет от Сокольнических мастерских. 
По пути в центр мы сумели вовлечь в нашу колонну и роту солдат местной воинской части, расположенной в Спасских казармах. 
Летом 1917 года во время выборов в Сокольниче-скую районную думу наша партия большевиков за-воевала большинство голосов, и председателем думы был избран И. В. Русаков. Одновременно он являлся депутатом Сокольнического районного Совета…» (В музейном фонде завода СВАРЗ хранятся воспомина-ния И. В. Русакова, П. А. Бабаева, В. Н. Подбельского, Е. М. Маленкова и др. активных революционеров 1917 г.).
«Работа членов РКП (б) мастерских не пропала да-ром. В решающие дни многие работники встали под революционные знамена, вступили в боевые отряды Красной армии. Из истории не вычеркнуть: работни-ки Сокольнических мастерских стали одними из са-мых активных участников Октябрьских событий 1917 года. 
Сокольнические мастерские выполняли задачи по формированию и вооружению боевых отрядов и ре-монту оружия» /С. 18/.
Рассмотрев деятельность коллектива Сокольниче-ских мастерских в период краха царской России и его активную роль в деле утверждения новой, Советской власти, надо отметить, что к такой активности здесь имелись самые серьезные предпосылки. Это и народ-ное недовольство мерами правительства страны, и та-кие важные обстоятельства на тот период, как наличие в мастерских вооружения, продовольственного магазина, столовой, складов; наличие «под рукой» средств городского транспорта – трамвая, что при необходимости обеспечивало быструю переброску отрядов к центру и эвакуацию раненых и больных с мест боевых действий, специализация отдельных групп рабочих в снарядных мастерских, что в критический момент давало возможность отремонтировать приведенные в не-годность артиллерийские оружия, - все это, конечно, могло послужить революционным отрядам в случае продолжительной вооруженной борьбы в городских условиях. 
Всем этим и воспользовались те, кто в Сокольниче-ском районе, в его рабочих коллективах тщательно подготавливал своих сторонников и кто в подходящий момент использовал их для того, чтобы путем вооруженного восстания взять власть в свои руки. 
Почти на 70 долгих лет  /Там же/.
На масштаб государственного переворота и на про-тяженность действия Советской власти, таким обра-зом, в огромной степени воздействовал и тот, указан-ный нами фактор, что вооруженный ружьем или пушкой революционер в шинели – это не кто иной, как солдат, ставший в ходе войны с Германией рабо-чим фабрики или завода. 
Не желая возвращаться обратно в окопы, он под-держивает тех, кто обещает мир и предоставляет сол-дату выбор – вернуться к земле или остаться на про-мышленном предприятии. 
 Но в условиях начавшейся гражданской войны вернуться к земле - значило рисковать жизнью, так как солдат нарушил присягу и обязательно будет репрессирован, если царя вернут на престол.
 Более надежным местом для своей защиты, своих интересов в тех условиях являлся боевитый, умеющий постоять за себя рабочий коллектив фабрики и завода. 
Таким образом, в состав «рабочего класса» в период революции влился боевой авангард, научившийся воевать в ходе русско-германской войны.
 А вовлечение его в революционные, боевые, крова-вые события связали его кровью, и у вчерашних сол-дат, ставших рабочими в шинелях, таким образом, не имелось альтернативы: вернуться в строй армии или остаться в строю рабочих фабрик и заводов.
 Окончательную точку в этом вопросе позволяет поставить  история еще одного предприятия – Московского машзавода «Вымпел», бывшего завода «Мастяжарт» – одного из самых «именитых» участников государственного переворота 1917 года в Москве. 
«Накануне 1916 года перед военным командовани-ем России остро встал вопрос об организации артил-лерийских мастерских или отдельного завода – для переделки крепостных орудий и использования их в условиях полевой войны. Вызвано это было очень не-благоприятной для России обстановкой на различных фронтах Первой мировой войны. Русская армия в хо-де наступления углубилась в Карпаты, Галицию и Восточную Пруссию, но в дальнейшем, после неудач-ных операций на германском и австрийском фронтах ей пришлось отступать. Были сданы все крепости за-падных областей, утеряно много артиллерийского и другого военного имущества. 
Россия начала закупку у Франции и Японии тяже-лых гаубиц для штурма немецких крепостей. (Анало-гия: закупка во время Второй мировой войны воору-жения у США). 
В это время встала задача срочно организовать завод по ремонту и восстановлению средств тяжелой артиллерии. 
Сначала предполагалось организовать этот завод в районе Бреста, Ивангорода, Осовца, а затем в районе Смоленска и Можайска. Но там не нашлось не только подходящих помещений для больших цехов, но и дос-таточного количества квалифицированных рабочих (многие из таких были на войне), и пришло решение организовать завод в Москве. 
(С таким же мотивом находили решения о строи-тельстве предприятий на новых местах на Урале, в Сибири и в Средней Азии во время эвакуации в Вели-кой Отечественной войне; некоторые заводы переба-зировались с одного места на другое даже по несколь-ку раз).
Приказом начальника Штаба Верховного Главно-командующего генерал-адъютанта Михаила Василье-вича Алексеева фактическое формирование завода началось 9 марта 1916 года (по старому стилю).
Генерал М. В. Алексеев приходился родным дядей императору Николаю II, и ему не составило большого труда добиться разрешения правительства на отзыв с фронта солдат, имеющих рабочую квалификацию. 
В результате в Москве на Ладожской улице в старых строениях началась организация нескольких цехов, предназначенных, главным образом, для ремонта лафетов орудий и зарядных передков, а хозяйственно-технической базой послужили мелкие мастерские, эвакуированные в Москву из Бреста, Ивангорода, Осовца и других  городов. 
К весне 1916 года положение на фронте ухудшилось настолько, что командование в срочном порядке расширило производство, доведя количество цехов до 22 /С. 14-15/. В них стали изготавливать, наряду с принадлежностями для артиллерийских расчетов, походные кухни, а также шорные изделия, кавалерийские седла и другую необходимую фронту военную амуницию. 
К февралю 1917 года «Мастяжарт» представлял со-бой непрерывно работающий универсальный завод. Активно производилась сборка присланных союзни-ками полевых гаубиц и осуществлялся ремонт подби-тых орудий, возвращенных с фронта.
(Можно предположить, что Временное правитель-ство вполне отдавало себе отчет в том, что некоторые крупные заводы продолжают работать на армию бла-годаря поставкам вооружения союзников.
И разорвать с ними всяческие отношения, прекра-тить войну, чтобы заняться сугубо внутренними про-блемами  представлялось делом не таким уж легким. 
Иначе это  представляют себе некоторые историки, подчеркивающие, что чиновникам Временного пра-вительства важнее было  сдержать слово перед союз-никами чтобы не утерять чести, чем позаботиться о собственном народе и дать ему вволю хлеба. 
Положение было куда более серьезным. 
Привлекая на заводы и фабрики десятки и сотни тысяч солдат-рабочих, правительство могло управлять ими только в условиях продолжения войны, под при-сягой, и многим, держащимся за власть, война могла быть выгодной. 
Но большевики «переиграли» эту диспозицию в свою пользу, оставив солдат на заводах, все еще под присягой, но уже без необходимости идти на русско-германский фронт).  
На завод по-прежнему направлялись солдаты с раз-личными рабочими специальностями: слесари, тока-ри, кузнецы, столяры, а также сапожники, портные, веревочники, шорники. Цеха завода стали пополнять и направленные из госпиталей и лазаретов /Там же/. 
Большая часть из них являлись крестьянами и кус-тарями. В результате, только в механических цехах ос-новную квалификационную силу составили рабочие со стажем. Около 3500 рабочих завода были участни-ками первой мировой войны /С.16/. 
Не случайным являлся тот факт, что администра-ция завода состояла в основном из военных чиновни-ков. Правда, почти все из них хотя и являлись строе-выми офицерами, не воевали; остальную часть состав-ляла молодежь, только что окончившая военные тех-нические училища…
Но жизнь на «Мастяжарте» была настолько тяжела, политическая обстановка настолько накалена, что факты нарушения воинской дисциплины становились явлением повседневным. 
Рабочие в шинелях уже открыто собирались груп-пами, обсуждая политические вопросы. Причиной этому было, конечно, то, что в казармы приходили сведения об актах протеста на других заводах, о на-чавшихся забастовках, о демонстрациях по всей Рос-сии. 
И наконец, пришло известие, что в стране сверши-лась буржуазно-демократическая революция. 
1 марта около 12 часов дня на «Мастяжарт» пришла колонна людей с красными флагами – рабочие с со-седних фабрик. 
Группа со стороны Хапиловской улицы останови-лась возле токарного цеха и стала призывать бросить работу. 
Из цехов вышли рабочие, собрались около конторы. Начался митинг, его открыл казначей, прапорщик Дагучев. Он попытался уговорить людей вернуться в цеха, указывая, что революция – не дело солдат и что перед ними стоит ответственная задача – снабжать фронт оружием. Но все же около 300 человек с флагами вышли на улицу. К ним вскоре присоединилась вторая смена. Демонстрация направилась к Петровским воротам. 
На улице Покровка перед казармами стояла воени-зированная учебная команда с винтовками «на изго-товку». Площадь была заполнена народом, толпа аги-тировала солдат. Вдруг раздалась военная команда. Рота взяла на прицел. Затрещали винтовки, толпа в страхе отпрянула.  
Как оказалось, по рабочим дали залп холостыми па-тронами, но после этого забастовщиков утихомирить оказалось уже невозможно /С. 18/. 
Революционно настроенные рабочие-солдаты «Мастяжарта» вместе с другими бастующими разору-жали городовых, жандармов, офицеров, даже отдель-ные полицейские участки. 
Ночью, когда отряд рабочих возвратился в казармы, на заводе было созвано совещание представителей цехов. Сообща постановили: «1. Завтра, 2 марта, устроить демонстрацию у Городской думы. 2. Сменить начальника «Мастяжарта» Кадряна и всех реакционных офицеров и чиновников. 3. Организовать в «Мастяжарте» исполнительный комитет на паритетных началах и передать ему управление заводом». В состав заводского исполкома вошли 7 солдат и 7 офицеров. 2 марта исполнительный комитет завода взял на себя руководство действиями рабочих, и с этого времени «Мастяжарт» представлял собой организованную си-лу, поддерживающую революцию /Там же/.
2 марта 1917 года Николай II  отрекся от престола.
В России установилось двоевластие: Временное правительство и Совет рабочих и солдатских депутатов. 
В этот день с утра рабочие почти в полном составе явились на завод и отсюда колонной двинулись по Ла-дожской улице в центр, к Городской думе. 
Воскресенская площадь (ныне площадь Революции) была заполнена народом. Мастяжартовцы послали в думу своих делегатов с требованием к заседавшему там Комитету общественных организаций немедленно передать управление заводом выбранному рабочими Исполнительному комитету. 
В результате был получен следующий документ: «Приказ по Московской Мастерской тяжелой и осад-ной артиллерии» № 72,  2 марта 1917 г., г. Москва. Па-раграф 1. При сем объявляется распоряжение Испол-нительного Комитета Московских Общественных ор-ганизаций (Военный Совет) Начальнику Московской Мастерской тяжелой и осадной артиллерии. С полу-чением сего сдайте мастерскую Комитету в составе: 1) прапорщиков: Свободы, Розанова, Городниченко, Ди-сансона, Рар. 2) коллежского регистратора Тоха, тех-ника Круза, канониров: Демидова, Галкина, Семенова, старшего фейера Агафонова, а также канониров: Балашова, Николаева, Бармина. Вы, капитан Кадрян, а также поручик Гордиевский, подпоручик Грачев, прапорщик Кузьмин, военный техник Зауряд, военный чиновник Козлов – устраняетесь от должностей. За получением распоряжений следует явиться в Исполнительный Комитет. Подписали: за председателя Временного Исполнительного Комитета Общественных организаций И. Егоров, Секретарь Комитета Титов. Параграф 2. Комитет Мастерской обращается к рабо-чим соблюдать полный порядок, какой указывают им воинские звания, памятуя, что всякий беспорядок яв-ляется козырем в руках наших врагов. Всякое покуше-ние на порядок будет строго караться на основании всех существующих воинских законов. Подписали: председатель Комитета прапорщик Свобода, товарищ председателя канонир Демидов, секретарь Комитета канонир Семенов».
Исполнительный Комитет завода приказом № 77 от 6 марта 1917 года единогласно назначил управляю-щим завода «Мастяжарт» прапорщика Н. Ф. Розанова. Бывший поручик Н. Ф. Розанов был грамотным инже-нером, хорошо справлялся с обязанностью начальника механического производства, по доброму относился к подчиненным.  17 апреля на заводе создается Совет старост, объединивший рабочих производственных цехов.
Постепенно все руководство предприятием взяли в свои руки представители большевиков /С. 19/. Пред-ставителями в Совет солдатских депутатов от рабочих часто выдвигались члены ВКП (б) Н. Туляков и  П. Зу-ев.
В один из таких революционных дней на заводской митинг с повесткой «О замене Свободы» председатель Комитета прапорщик Свобода пригласил докладчика из кадетов, а Демидов – большевиков Аросева и Ба-бинского. 
Полковник-кадет выступил с программой «Война до победного конца», но был тут же удален с завода.
Председателя Комитета прапорщика Свободу также постановили уволить: на его место был назначен большевик канонир Семенов. Политическая жизнь бурлила уже во всех цехах и командах, стали складываться организации политических партий: социал-революционеров (эсеров), социал-демократов. 
Но все же, влияние большевиков преобладало. /С. 19/.
Необходимо подчеркнуть, что с Февраля и до Ок-тября новая революционная ситуация назревала объ-ективно.
В таких условиях функционирования заводов, когда коллективами переосмысливалось многое в наступившей ситуации, в своем материальном положении, а люди жили под прессом агитации тех или иных партий, рано или поздно кто-то должен был взять верх. 
В любом случае уже преобладало давление рабочих масс на администрацию.
В то же время, и старая администрация заводов, не подозревавшая о скором конце едва начавшегося ли-берального капитализма,  как и о национализации за-водов,  пользовалась старыми методами управления капиталами по своему усмотрению. 
Так, в истории завода «АО Нефтеперегонный завод К. Зиллера» выявляется следующее: 
«Опасаясь, что владельцы предприятия в смутное время правления Временного правительства продадут цеха и распустят коллектив по домам, на заводе сфор-мировался актив из среды рабочих и служащих, кон-тролирующий, от имени всего коллектива, работу за-водской администрации. Доподлинно неизвестны время и причина отставки с поста главы акционерного общества Карла Зиллера. 
К середине 1917 года, согласно архивным сведени-ям, директором завода являлся Будревич. Но об отно-шениях хозяев и громко заявивших о своих революци-онных правах рабочих гадать, конечно, не приходи-лось. 
Какой бы пост ни занял руководитель, править по-старому ему уже не давали. 
К середине 1917 года не угнетенная масса рабочих, а, напротив, члены заводской администрации вынуж-дены были подавать жалобы, апеллировать к руково-дству, чтобы защитить свои права и достоинство. В августе, к примеру, собрание рассмотрело жалобу самого Будревича на рабочего Артемьева, - последний «обругал и нанес оскорбление заводскому директору». Сохранились свекдения о жалобе в адрес рабочего Монахова, нанесшего оскорбление одному из членов руководства, потребовавшего в ответ выгнать обидчика. Но решение собрания было не в пользу руководителя: «Не увольнять рабочего Ивана Монахова».  
Ситуация на заводе накалялась с каждым днем. Ра-бочие часто митинговали и обсуждали жизнь без царя и жизнь при новой власти, которая не могла вывести Россию из кризиса. Наконец, чтобы добиться прибав-ки заработной платы, сокращения рабочего дня, вы-полнения других требований 28 августа на общем со-брании рабочий коллектив с частью служащих и ин-женеров решил бастовать – «29 августа не производить работы, исключая сменных…» /С. 19/.
 В то же время, как бы ни хотелось одолеть Герма-нию, уже больше хотелось мира, в достатке хлеба, изъ-ятия у буржуазии земли, владения фабриками и заво-дами, спокойной работы и нормального заработка. 
Нет сомнения, что партия большевиков сыграла ог-ромную роль в том, что воюющая армия в конце кон-цов развалилась, но фактом является и то, что основ-ной массе народа мир казался важнее той «победы», которая все никак не приходила, и той войны, которая не кончалась, не объединяла народ, а только усугубляла экономическое положение и противодействия в гражданском обществе.
Когда во второй половине июня 1917 года Времен-ное Правительство объявило о наступлении на запад-ном фронте, на общезаводском митинге завода «Мас-тяжарт» рабочие проголосовали за прекращение вой-ны. В июньские дни 1917 года, руководимые фракцией большевиков Моссовета, они неоднократно участвовали в демонстрациях против продолжения войны /С. 19/.
 Когда в августе правительством Керенского было созвано Государственное совещание – Земский собор, с тем, чтобы решить вопрос о разделении власти, рабочая Москва ответила забастовкой, в том числе, и коллектив мастяжартовцев. 18 октября на заводе состоялось собрание, на котором присутствовало около 800 человек. 
Собрание приняло резолюцию: «… Необходим полный переход власти к Советам рабочих» /С. 20/. 
А 25 октября пришла весть о том, что в Санкт-Петербурге взят Смольный, и вся власть в стране пе-реходит к большевикам. 
Спустя два дня Исполком «Мастяжарта» создал Ре-волюционный штаб из пяти человек (начальника во-енного гарнизона, комиссара мастерских, начальника военного штаба, начальника артиллерии, ответствен-ного за охрану порядка). Отныне отрядам было необ-ходимо вооружиться. «Прошел слух, что где-то на же-лезнодорожных путях стоят вагоны, груженые винтовками. Заводчане создали специальную команду и отправились за оружием на вокзалы: Брянский (ныне Киевский), Курский и Рязанский (ныне Казанский). На последнем их ждала удача. Дежурный по вокзалу подсказал, что формируется четыре вагона для отправки на фронт. Были немедленно вызваны с завода грузовые машины и отряд сопровождения. Винтовок оказалось 4000 штук. Вокруг завода были вырыты окопы, выставлены заставы /С. 20 /.
В историю завода революционного периода вписа-на своя заметная глава о штурме Алексеевского воен-ного училища и о штурме Кремля. 
Невзирая на различные точки зрения на этот счет с позиций сегодняшнего времени, необходимо при-знать как факт наличие на заводе «Мастяжарт» в то смутное время подавляющего числа бывших солдат, не желавших более лезть в окопы и все же не упустив-ших возможность штурмом взять несколько бастионов по призыву тех, кто обещал впереди мир, землю, свободу, светлое будущее. 
29 октября в полночь революционный штаб Бас-манного района поставил перед «Мастяжартом» зада-чу: выступить в 2 часа ночи с 29 на 30 октября против Алексеевского военного училища и кадетских корпу-сов и к 6 часам утра занять позицию. Это училище представляло собой огромное каменное здание, за-нявшее почти целый квартал. Подступы к зданиям были опоясаны колючей проволокой, а в Дворцовом саду были вырыты глубокие ямы, которые прикрыва-лись пулеметными точками. 
Перед началом осады юнкерам и кадетам предло-жили сдаться. Но защитники училища заявили, что лучше умрут, но не сдадутся и открыли огонь. 
Вечером начался штурм… Сходу училище взять не удалось. В этом бою погиб командир санитарной ко-манды П. П. Щербаков. В свои 26 лет он был револю-ционером со стажем, успел побывать на каторге (в его честь в 1922 году бывшая Михайловская улица была переименована в Щербаковскую, которая соседствует с заводом «Вымпел»). Решили применить артиллерию, после чего Алексеевское военное училище капитулировало. 
Взятием кадетских корпусов и военного училища закончилась борьба рабочих в Лефортовском районе /С. 21/, и главные события развернулись в централь-ных районах столицы.
Здесь открылась наиболее памятная страница из жизни революционного «Мастяжарта», она оставила значительный след в истории государства, и представ-ляется, что нельзя на ней не остановиться.
На заводе в то время находилось на ремонте и в сборке около 400 орудий разного калибра. Свыше 20 были использованы непосредственно в Октябрьских событиях в Москве. 
Для захвата Кремля был отдан приказ об его артил-лерийском обстреле. Эту задачу выполняли в основ-ном солдаты-рабочие из «Мастяжарта»… 
После  артиллерийского обстрела 3 ноября в 4 часа утра Кремль был взят. 
В настоящее время по прошествии многих десятков лет трудно без содрогания вспоминать о тех событиях, когда пушки стреляли по сокровищнице русской и мировой культуры, по русской святыне – Кремлю. Но это – было. (В заводском музее сохранена фотография с пробоиной в центре Спасской башни от выстрела солдата завода). 
Во время взятия Кремля погибло 14 работников за-вода. Их похоронили у Кремлевской стены, в братской могиле. Участвующий в штурме Кремля фейерверкер Н. С. Туляков стал первым комендантом Моссовета, выполняя эту обязанность до марта 1918 г. В память о тех грозных и трагических событиях на территории завода была установлена пушка-памятник (которая стоит там и по сей день) /С. 22/.
Вместе с тем необходимо внести ясность в отноше-нии меры репрессий, которые последовали в адрес старых хозяев заводов и администраций, поддержи-вавшихся не всегда только большевиками, и даже по-сле 25 октября (по старому стилю).  
Рабочие отнюдь не кинулись мстить, уничтожать,  разорять заводы. В коллективах сохранялись достоин-ство, обдуманность действий. Из истории  Нефтепере-гонного завода: 
«После Октябрьского переворота… избирались и утверждались наиболее революционно настроенные работники… Их имена указывает протокол общего собрания 17 ноября 1917 года, утвердивший новый уточненный состав комитета. 
Общее собрание рабочих заводов стало главным арбитром во всех делах... 
20 ноября рабочие под председательством В. Боло-нова собрались, чтобы обсудить вопрос, «как посту-пить нам с администрацией завода». Рассматривалось старое дело: еще 1 июля администрации завода была предъявлена новая расценка: на прибавку жалованья всем рабочим, а «администрация, - справедливо воз-мущались собравшиеся, - почти 5 месяцев оттягивает и не желает ни в коем случае полностью принять к удовлетворению рабочих их законных требований». «В виду же того,- принималось решение,- что за такой продолжительной оттяжкой времени жизнь дорожает непомерно, и администрация завода не приходит ни к какому заключению, мы, рабочие, единодушно поста-новили: 22 сего ноября с 8 часов утра объявить адми-нистрации завода забастовку…» /С. 20/.
Октябрь, также как и Февраль, не воспринимался рабочими, народом, как некое волшебное средство для избавления от всех проблем сразу. Рабочие и после завоевания советской власти шли на заводы, также критиковали власть, виновников своих бед и также (как в дореволюционное время) объявляли забастовки. 
Жизнь без царя продолжалась и при большевиках, и в ней, вероятно, не хотелось никаких смен социаль-но-экономических формаций, а хотелось мира, спо-койной работы, достойного заработка. 
И, как убеждались рабочие, пока они сами не возь-мут контроль над работой заводов в свои руки, никто не будет удовлетворять их законных требований.  
Если в тех условиях и укрепилась Советская власть, то не по волшебству; и не залпы крейсеров тому при-чина, а потому, что объективно к управлению страной пришли люди, представляющие интересы тех, кто в военно-революционное время нашел в стенах заводов надежное убежище, кров - подобие казарм рабочих-солдат, а в  производственных коллективах, закрепившихся на заводах Москвы и Подмосковья, - ту силу, с которой отныне всем было необходимо  считаться.


 

В честь 100-летия Великой Октябрьской Социалистической Революции
©  2016. Все материалы данного сайта являются объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение или любое иное использование информации и объектов без предварительного согласия правообладателя.

"Наше кредо:

открытость в общении,

прозрачность в работе,

хороший результат..."

Артур Викторович Манин