Первое Знамя Победы в Берлине над Рейхстагом 30 апреля 1945 года

                                            водрузил сержант - артиллерист, призванный из Пыталовского района Псковской 

                                                                            области Минин Михаил Петрович. 

 

          О первом Знамени Победы над рейхстагом, которое водрузили 30 апреля 1945 года в 22 часа 40 минут сержанты М. Минин, Г. Загитов, А. Лисименко, А. Бобров 9 мая наш народ встречает «праздник со слезами на глазах» — День Победы. Дорогой ценой он достался советскому народу — около 27 миллионов человек положили свои жизни на алтарь Победы. В 2001 году в Пскове вышла книга «Трудные дороги к Победе. Воспоминания ветерана Великой Отечественной войны» М. П. Минина, в которой очень подробно рассматриваются события завершающих дней апреля и первых чисел мая 1945 года.
* * *
Нам дорог каждый штрих при достижении той великой Победы, каждый подвиг советских людей важно сохранить для истории. В этой главе рассказывается о факте, в который трудно верить, тем более он связан со святыней нашей Победы, со знаменем, водруженным над рейхстагом в ночь с 30 апреля на 1 мая 1945 года. Подробную историю штурма зловещего здания с раскладкой по часам и минутам рассказывает старший сержант М. Минин, который на три часа раньше Егорова и Кантарии укрепил выданное ему официально для водружения над рейхстагом знамя. Три часа в условиях смертельного боя, когда каждую минуту (секунду) любой из смельчаков штурмовой группы мог быть убитым, это огромное время, вечность, на которую группа Макова опередила таких же героических и бесстрашных воинов Советской Армии том последнем, воистину историческом штурме за цитадель фашизма, гитлеровский рейхстаг. К чести сержантов Егорова и Кантария, они лично никогда не утверждали, что первыми водрузили знамя Победы. Они говорили, что установили знамя «в числе первых…». Первым водрузил Знамя 30 апреля 1945 года в 22 часа 40 минут, в короне «Богини победы» (!) на крыше одного из фронтонов рейхстага старший сержант Михаил Минин, достойный представитель древней земли  Псковской, с группой бойцов, сумевших первыми пробиться на крышу. В составе группы были капитан В. Маков (командир группы), М. Минин, Г. Загитов, А. Лисименко, А. Бобров. 
Группа Михаила Петровича Минина входила в состав 1-го батальона, которым командовал С. Неустроев. Капитан В. Н. Маков оставался внизу здания, прикрывая штурмующих. Место установки Знамени, фронтон над парадным входом, было определено в бинокль с позиций расположения командования 79-го стрелкового корпуса, которым командовал генерал-лейтенант С. Н. Переверткин, и это условие в жестоком бою, надо было обеспечить.
Завершающая глава из книги М. П. Минина  «Трудные дороги к Победе».
 Это было в середине дня 27 апреля 1945 года. Я только что прибыл с поста инструментальной разведки в штаб разведдивизиона и сразу обратился к заместителю командира дивизиона по политчасти подполковнику А. И. Яшину с просьбой зачислить меня в штурмовую группу. Алексей Иванович знал меня как опытного специалиста инструментальной разведки и как примерного парторга батареи, что он не раз отмечал в беседах, на собраниях и семинарах парторгов. Моя просьба, видимо, застала подполковника А. И. Яшина врасплох. Дело в том, что штабом бригады было дано указание: каждому дивизиону подобрать двух-трех добровольцев, чтобы не ослаблять боевые подразделения, которые вели массированный артиллерийский огонь по укреплениям противника, возведенным в центре Берлина. К тому же командование разведдивизиона уже утвердило состав добровольцев, куда вошли коммунисты Леша Бобров, Гиза Загитов и Саша Лисименко. Несколько секунд Алексей Иванович стоял в какой то нерешительности. Затем у него от избытка чувств одна за другой покатились крупные слезы из глаз. Он подошел ко мне, крепко обнял и мягко проговорил: — Только так и поступают истинные коммунисты! Спасибо, дорогой, за верную службу! Иди в штаб бригады и передай мою просьбу подполковнику Бумагину, чтобы тебя зачислил четвертым добровольцем от нашего разведдивизиона. Я быстро направился в штаб бригады, который размещался рядом со штабом разведдивизиона. Несмотря на свою крайнюю занятость, он внимательно выслушал мой доклад и благословил меня на ратный подвиг. При этом добавил, что сбор всех добровольцев назначен на 17.00 в штабе бригады, задачу будет ставить командир бригады полковник А. П. Писарев. В моем распоряжении оставалось немногим более двух часов. Не теряя времени, я быстро возвратился в свой дивизион. Кроме А. Боброва, Г. Загитова и А. Лисименко здесь встретил многих боевых товарищей, которые пришли провожать нас, добровольцев, на штурм рейхстага.
В небольшом одноэтажном домике, в котором размещался штаб дивизиона, нас тепло приняли командир дивизиона майор Максимов Николай Андреевич, его заместитель по политчасти подполковник Яшин Алексей Иванович, начальник штаба разведдивизиона капитан Абрамов Владимир Анатольевич и парторг дивизиона капитан Соколов Дмитрий Петрович. Короткими были напутственные выступления наших командиров, но их слова глубоко запали в душу. Поблагодарив за верность воинскому долгу, командир дивизиона сказал: — Великая задача возлагается на вас, выполнение которой сопряжено с большим риском для жизни, — и тем почетнее она! В дивизионе много воинов добровольно изъявили желание пойти на штурм рейхстага, но мы решили доверить столь ответственное дело именно вам, четырем коммунистам. Командование дивизиона уверено, что вы с честью оправдаете наше доверие и первыми водрузите на рейхстаге Знамя Победы! Все мы, участники предстоящего штурма, понимали сложность задачи и опасности, ожидающие нас при ее выполнении. Не скрывали этого и командиры. Перед выходом на сборный пункт бригады капитан В. А. Абрамов внимательно проверил наше боевое снаряжение. Каждый из нас при себе имел автомат ППД с двумя заряженными дисками по 71 патрону, 5-6 гранат Ф-1, кортик или финский нож, трофейный пистолет и по два-три индивидуальных перевязочных пакета. Затем он проинструктировал нас, как действовать в городском бою, вручил мне трофейный бинокль и крупномасштабную карту Берлина. К назначенному времени в штаб бригады прибыли добровольцы из всех дивизионов бригады — всего одиннадцать человек. Командир бригады полковник А. П. Писарев перед строем сводной группы сказал: — Наша 136-я армейская пушечная артиллерийская бригада первой из всех соединений 3-й ударной армии открыла огонь по Берлину. Неслучайно поэтому командование и политотдел 79-го корпуса доверили нашим воинам участвовать в водружении Знамени Победы. Ставлю вам в этой священной войне последнюю, но самую ответственную задачу — первыми водрузить Знамя Победы над рейхстагом! Затем он подошел к Г. К. Загитову, который был назначен старшим нашей группы на время следования до командного пункта корпуса, и вручил ему от имени командования и политотдела бригады Красное знамя. Это был сверток красного полотна без древка. Подполковник А. Л. Бумагин приказал Г. К. Загитову ежедневно два-три раза, смотря по обстоятельствам, докладывать лично ему по телефону или по рации о действиях добровольцев бригады. Телефонную связь держать через штаб 79-го корпуса. Чтобы знамя не стесняло знаменосца в период боевых действий на подступах к рейхстагу, А. Л. Бумагин посоветовал — лучше носить его свертком за пазухой. На сборный пункт наша группа прибыла первой. До прихода добровольцев из других соединений нам было разрешено отдыхать в отведенной комнате. Но волнение, которое охватило каждого из нас перед получением последних указаний, не располагало к отдыху. Тогда мы решили, насколько позволит время, осмотреть фашистские застенки. Наш сборный пункт располагался в ближайшем к рейхстагу здании рейхсканцелярии, или доме Гиммлера, внутри которого была самая настоящая тюрьма. Страшное зрелище предстало перед нашими глазами; одни только виселицы занимали длинный ряд, в комнатах со звуконепроницаемыми стенами и дверями в определенной последовательности были расположены самые разнообразные орудия пыток. В просторном помещении стояла гильотина, рядом с которой хранились стеклянные склянки с притертыми пробками для сбора и транспортировки крови казненных. В некоторых одиночных камерах мы увидели складированное обмундирование немецких офицеров, казненных за участие в заговоре против Гитлера. Одна из камер до самого потолка была завалена только офицерскими фуражками, другая — мундирами, третья — сапогами и т. д. Не одна сотня, а, быть может, и тысяча немецких офицеров невольно оказались «донорами» и сложили свои головы на гильотине… Хотя мы и давно ждали этой команды, но она пролетела по коридорам тюрьмы как-то совсем неожиданно: — Всем добровольцам приготовиться к построению! Построение будет в коридоре на первом этаже в 20 часов по местному времени! Чтобы скоротать оставшееся до построения свободное время, я, Бобров, Лисименко и Загитов зашли отдохнуть в одну из многочисленных комнат, расположенных вдоль длинного коридора, которая была обставлена мягкой мебелью. В комнате стояла тишина. Глубокая тоска щемила мое сердце. Я посмотрел на товарищей. У них были сосредоточенные лица. Видимо, они думали о том же, что и я. До построения осталось менее пяти мнут. Я быстро достал из кармана свернутую пополам школьную тетрадь и вырвал два листа. Это заметил Гиза и попросил меня вырвать по листку ему, Леше и Саше. Все мы решили написать родным и близким по записке перед последним боем. Одну записку я написал отцу и матери на родину в деревню Ванино, вторую — брату Саше на станцию Тосно, где он работал после снятия блокады Ленинграда. Я написал родным, что добровольно ухожу на штурм рейхстага — поступаю так, как велит мне совесть. И если суждено будет погибнуть, то не скорбите долго обо мне, ибо таких, как я, уже миллионы отдали жизнь за Родину. Эти записки каждый из нас положил в правый карман гимнастерки вместе с последним патроном. Мы условились: кто останется в живых, тот возьмет их у убитых и отправит по адресу.
Перед решающим штурмом на исходном рубеже, в подвале «дома Гиммлера», сосредоточились в основном подразделения двух частей. На правом фланге находился батальон майора В. И. Давыдова из 674-го стрелкового полка, на левом — батальон капитана С. А. Неустроева из 756-го стрелкового полка. В стыке между ними находилась наша малочисленная штурмовая группа, в составе которой осталось немногим более десяти человек. На левом фланге к наступлению готовился батальон К. Я. Самсонова, который, по замыслу командования 380-го стрелкового полка (исполняющий обязанности командира полка майор В. Д. Шаталин, заместитель командира полка по политчасти майор Ш. Х. Килькеев), должен был обойти водоем справа и затем наступать левее батальона С. А. Неустроева. Все три батальона в предыдущих боях понесли большие потери и к началу решающего штурма были пополнены за счет других подразделений. Однако численный состав каждого из этих батальонов составлял не более 70-80 процентов штата. Вот такими незначительными силами предстояло штурмом взять рейхстаг без сопровождения танков и артиллерии. Ровно в 21 час 30 минут по местному времени, когда в Москве было 23.30 тридцатого апреля, началась артиллерийская подготовка штурма. Основную мощь огня в период артподготовки обеспечивали орудия и тяжелые минометы, установленные на закрытых позициях. В этой артподготовке принимала участие и наша 136-я артбригада, наблюдательный пункт которой был оборудован в «доме Гиммлера» еще утром этого дня. По приказанию В. Н. Макова минут за пять до окончания артподготовки А. Бобров, Г. Загитов, А. Лисименко и я, имея за пазухой два красных знамени, выскочили из углового оконного проема и сразу устремились к каналу. Загитов прекрасно ориентировался на местности в любое время суток. Он безошибочно привел нас в темноте к заранее разведанному месту переправы. Когда огонь артиллерии и минометов перенесли в глубину Тиргартена, в воздух взметнулась серия зеленых ракет — это был сигнал начала штурма. Но к этому времени мы вчетвером уже были на другом берегу канала. Перебегали по толстой трубе цепочкой друг за другом: первым — Г. Загитов, затем я, А. Лисименко и А. Бобров.
Не ожидая подхода основных сил, мы сразу же бросились в направлении парадного входа. Весь этот маршрут Г. Загитов еще днем в бинокль хорошо изучил. Бежали стремительно. Справа и слева заговорили уцелевшие огневые точки врага. Однако огонь противника был малоэффективным, так как нас хорошо защищали штабеля кирпича, отвалы земли и временные строения, расположенные возле рейхстага. Когда приблизились к рейхстагу, на ходу открыли автоматный огонь по главному входу и, не задерживаясь ни на секунду, сразу же стали подниматься по широкой гранитной лестнице, заваленной осколками кирпича. К этому времени подбежал неизвестный воин и остановился в нерешительности у нижних ступенек. Обгоняя его, Гиза крикнул: «Смелее, браток, вперед!» Вспоминая об этом эпизоде, мы часто шутили, что этот безымянный герой, первым достигший ступенек главного входа, неожиданно остановился в раздумье: брать одному рейхстаг или ждать подмоги. Массивная двустворчатая дверь оказалась запертой. Справа и слева от нее дверные проемы были замурованы кирпичом. Возле нас вскоре скопилось до взвода солдат. Пытались дружно подналечь плечом, бить ногами и прикладами, но дверь не поддавалась. У входа образовалась небольшая заминка, во время которой мы с Бобровым успели прикрепить к стене то Красное знамя, которое вручил нам полковник А. П. Писарев. Это было 30 апреля в 22 часа 10 минут по местному времени. Не так-то просто было в темноте и крайне нервной обстановке прикреплять кусок полотна к вертикальной стене. Ощупывая руками кирпичную кладку левее двери, я обнаружил глубокие щели между кирпичами и сразу решил с помощью постороннего предмета защемить в щели угол Красного знамени. Но хотелось закрепить его как можно выше, чтобы ненароком ночью не оборвали полотно. Пока Леша Бобров разыскивал какой нибудь предмет, чтобы поднять знамя выше, я на полу в темноте обломком карандаша написал на полотнище знамени фамилии тех, кто первыми у главного входа водрузил Красное знамя: Бобров, Загитов, Лисименко, Минин. Вскоре Леша Бобров принес трехметровую лестницу, по которой я поднялся вверх метра на два, на деревянный осколок намотал угол знамени и забил его в щель большим куском кирпича. Этот флаг, красное полотнище, официально врученный штурмовой группе как будущее Знамя Победы, можно считать первым Знаменем, водруженным на здании (пока не над зданием) рейхстага. Минин сделал это потому, что группа смельчаков могла быть в любую секунду уничтожена, убита обороняющимися фашистами изнутри здания. Атака могла тогда захлебнуться, но Знамя, первое Знамя Победы уже оставалось бы на рейхстаге. Возможно, оно могло войти в историю, если бы группа Макова-Минина была бы уничтожена перед дубовой дверью рейхстага. Но провидение и ангелы-хранители в тот исторический день были на стороне отчаянной группы бесстрашных советских воинов.
Сержант Минин  продолжает рассказ. Несколько минут спустя к главному входу стали прибывать знаменосцы от других частей и подразделений и тоже стали прикреплять флаги и знамена. Со взломом двери нельзя было медлить, ибо мы могли упустить фактор внезапности. Гиза Загитов предложил принести бревно, которое валялось внизу, недалеко от ступенек, и ударить им в дверь. Маков сразу одобрил эту инициативу. Загитов и Лисименко бегом спустились вниз и вдвоем принесли не очень толстое бревно. Гиза нес комель и поэтому оказался ближе всех к двери при ее взломе. Он-то и направлял удары бревна в створку. После нескольких таранных ударов, которые наносились с участием более десяти человек, дверь распахнулась. Внутрь здания сплошным потоком хлынули советские воины. Впереди всех был коммунист Гиза Загитов, который вместе с бревном так и влетел в вестибюль, когда распахнулась дверь. Теперь, Г. Загитова можно считать первым советским воином, ворвавшимся в рейхстаг. Вслед за ним в числе первых перешагнувших порог рейхстага были коммунисты А. Бобров, А. Лисименко и я во главе с капитаном В. Н. Маковым. Кто-то из штурмующих предусмотрительно крикнул: «Не бросайте гранаты!». Впереди могла быть еще одна дверь и поэтому брошенная граната рикошетом могла отлететь нам под ноги. Первые шеренги открыли автоматный огонь. В рейхстаге было темно — хоть глаз выколи, трудно ориентироваться. Замелькали огни ручных фонариков. При описании штурма рейхстага обычно авторы упускают весьма существенную особенность начала боя внутри здания. В результате мощной артиллерийской подготовки враг был загнан в подземелье. На первом и верхних этажах остались незначительные силы, которые были сходу опрокинуты нашими передовыми подразделениями, ворвавшимися в рейхстаг. Советские воины умело использовали фактор времени. Когда враг опомнился и пошел в контратаку, в рейхстаг уже вступили батальоны С. А. Неустроева, В. И. Давыдова и передовые подразделения 380-го стрелкового полка. Выиграв драгоценное время, советские воины, несмотря на сопротивление фашистов, освобождали комнату за комнатой. Воспользовавшись растерянностью врага и успехом, которого добились атакующие в первые минуты боя, командир нашей группы решил пробиться наверх рейхстага. Среди сплошного шума, автоматных очередей и разрывов гранат мы услышали команду капитана В. Н. Макова: — Минин, собери всех и с флагом наверх! По соседству со мной были Г. Загитов, А. Бобров и А. Лисименко. По лестнице, которую с помощью фонарика в темноте обнаружил Г. Загитов, вчетвером устремляемся наверх. Впереди бежал Г. Загитов, освещая фонариком полуразрушенную лестницу, вслед за ним — я со знаменем, а затем А. Лисименко и А. Бобров. Все коридоры, которые выходили на лестницу, мы забрасывали гранатами Ф-1 и прочесывали автоматными очередями. Мы еще были на втором этаже, а снизу на помощь нам уже устремились многие воины из стрелковых подразделений. Часть из них сразу же залегла у входов в коридоры, чтобы не допустить проникновения противника на лестницу, а остальные бежали за нами наверх. Перед самым чердаком я случайно наткнулся на торчащую из стены тонкостенную трубку. Сильно рванул ее рукой, и она легко отломилась. Я решил использовать ее в качестве «древка» знамени и захватил с собой. Когда достигли чердака, нужно было скорее найти выход на крышу. После того, как прочесали чердак автоматными очередями и бросили в темноту несколько гранат, Г. Загитов посветил фонариком и сразу обнаружил грузовую лебедку, две массивные пластинчатые цепи которой уходили вверх. Звенья гигантской цепи были такой величины, что в них свободно входила ступня ноги. Один за другим вчетвером лезем по цепи наверх. Как всегда, впереди Гиза Загитов, а за ним — я со знаменем. Чтобы удобнее было лезть, «древко» я держал в зубах, автомат за спиной, а в правой руке — пистолет. Метра четыре лезли по цепи, пока не достигли слухового окна, через которое и выбрались на крышу. Вблизи в темноте еле виднелся силуэт небольшой башни, к которой я и Загитов стали прикреплять Красное знамя. Вдруг на фоне огненного зарева от разорвавшегося на крыше снаряда Л. Лисименко заметил наш дневной ориентир — «Богиню победы», как тогда мы называли скульптурную группу. Несмотря на артиллерийский обстрел, решили водрузить Красное знамя именно наверху этой скульптуры. Здесь же на крыше в темноте я почти наугад написал на полотне знамени свое имя и имена товарищей — Боброва, Загитова и Лисименко, водрузивших первое Знамя Победы наверху рейхстага 30 апреля 1945 года в 22 часа 40 минут по местному времени. Чтобы привязать знамя к металлическому «древку», Загитов разорвал свой носовой платок на тесемки. Этими тесемками мы привязали два угла полотнища к трубке. Обдирая в кровь руки о зазубрины многочисленных пробоин от осколков снарядов, с помощью товарищей я залез на бронзового коня. Нашел отверстие в короне великанши и установил в нем «древко». Чтобы знамя не упало, «древко» привязал к короне тесемками от носового платка Загитова. Длинных и более прочных тесемок можно было нарвать и из самого полотна знамени, но мы в спешке не догадались этого сделать. Только тогда, когда была полностью выполнена боевая задача, я почувствовал всю опасность своего положения. Я продолжал стоять на бронзовом коне, держась за корону великанши. На крыше рейхстага рвались снаряды и мины. От взрывных волн качалась бронзовая скульптура. Мне казалось, что вот-вот вся эта бронзовая громадина вместе со мной грохнет вниз. Как только я слез с коня, мы все обнялись и решили немедленно доложить В. Н. Макову о водружении Знамени Победы. Я, Загитов и Лисименко остались на крыше, а Бобров стремглав бросился вниз. Вскоре на помощь к нам прибыл капитан В. Н. Маков с подкреплением. Командир с нескрываемым восторгом обнял каждого из нас и расцеловал. Затем в сопровождении Боброва он спустился вниз и немедленно доложил по рации командиру корпуса генерал-майору С. Н. Переверткину о выполнении боевой задачи. При докладе по рации от избытка чувств В. Н. Маков кричал в трубку, не стесняясь в выборе слов: «Товарищ генерал, мои парни первыми водрузили Знамя Победы наверху рейхстага в корону какой-то бабе!» Этот доклад слушал и начальник политотдела 3-й ударной армии полковник Ф. Я. Лисицын, который в то время находился на командном пункте 79-го стрелкового корпуса. Позднее он подтвердил это на ноябрьском 1961 года совещании участников штурма рейхстага. Весть о водружении артиллеристами (так тогда называли нашу группу) Знамени Победы быстро облетела всех воинов, штурмовавших рейхстаг, вызвала у них огромный патриотический подъем. Для закрепления достигнутого успеха на верхний этаж здания прибыло много воинов из разных подразделений 150-й, 171-й стрелковых дивизий и других частей. Среди них был и разведчик Вася Фамильский, который день назад вместе с лейтенантом Денисовым на подступах к рейхстагу корректировал огонь батарей своего артдивизиона 122-миллиметровых пушек. Когда ранило командира взвода, Вася один продолжал успешно выполнять боевую задачу, а в период штурма рейхстага с разрешения начальника штаба 136-й артбригады подполковника А. Бумагина вошел в состав штурмовой группы капитана В. Н. Макова и вместе с ней в первых шеренгах атакующих ворвался в рейхстаг. Этот жизнерадостный молодой парень, находясь на верхнем этаже рейхстага, в трудных боевых условиях не унывал и продолжал отпускать одну шутку за другой. Выбравшись на чердак, В. Фамильский громко закричал: «Ребята! Кто первым поймает Гитлера — тащите его сюда, чтобы здесь на перекладине повесить подлеца на крюке за самое больное место…». Как позднее стало известно, маньяк Гитлер несколько часов назад сам покончил со своей преступной жизнью. Первый час боя внутри рейхстага был характерен еще и тем, что он протекал в условиях крайне сложного управления атакующими. Управление подразделениями было нарушено еще при форсировании канала. Штурмующие воины переправлялись цепочкой друг за другом по трубам и швеллерам, которые нередко находились вне полосы наступления того или иного подразделения. Ведь фронт-то наступления всех трех батальонов составлял менее двухсот метров. На противоположном берегу канала в темноте атакующие еще больше перемешались и, не разбираясь по своим подразделениям, все устремились в рейхстаг, чтобы вновь не попасть под шквальный огонь на открытом месте. В рейхстаге, в темноте, также трудно было ориентироваться и, по существу, исключалась возможность каких-либо перестроений. Если объективно оценивать бой, то первыми ворвались в рейхстаг через триумфальный вход представители разных подразделений — именно те люди, которые без какой-либо остановки стремительно преодолели все расстояние от канала до главного входа. Недостатки в управлении смешавшимися подразделениями внутри рейхстага были восполнены исключительной активностью многих бывалых воинов, младших командиров, командиров взводов, рот и командира штурмовой группы капитана В. Н. Макова. Мне хочется особо отметить роль старшего сержанта А. П. Боброва при ведении боя внутри здания. Он был высокого роста, подтянут. При отсутствии погон на кожаной куртке все его принимали за большого командира. Его резкий и твердый голос можно было слышать повсюду, где создавалась опасность для наших подразделений. Нередко этот бесстрашный воин заставлял растерявшихся солдат поспешно занимать оборону именно там, где намечался успех у противника. Действия А. П. Боброва в рейхстаге были настолько заметными, что его образ на долгие годы сохранили в своей памяти многие солдаты и командиры. На упомянутом выше ноябрьском совещании 1961 года я показал А. П. Бересту, бывшему замполиту батальона 756-го полка, несколько фотографий активных участников штурма рейхстага, и он безошибочно указал на фото Леши. «Вот это и есть тот самый Бобров, который успевал побывать в период боя за рейхстаг в самых опасных местах», — подчеркнул А. П. Берест. Поздно вечером 30 апреля в рейхстаге мы были приятно удивлены, когда увидели внутри здания в числе первых прибывших командиров и политработников агитатора политотдела 150-й стрелковой дивизии капитана И. У. Матвеева. В ту пору ему было уже за сорок. Несмотря на возраст, он сумел под огнем врага преодолеть препятствия перед рейхстагом и прибыть туда, где решалась судьба последнего сражения. Пламенный агитатор находился в горящем здании до полной капитуляции врага. 30 апреля в начале двенадцатого часа ночи на простом листе бумаги из школьной тетради я записал фамилии всех воинов, которые помогли нам организовать оборону на чердаке. Некоторые бойцы приходили сюда, чтобы посмотреть, где водружено первое Красное знамя. Они тоже просили меня записать их имена. Всего на чердаке было более двадцати человек. Бой за рейхстаг с каждым часом становился все более напряженным. Лестницу, которую мы контролировали, противник несколько раз пытался отбить, но его атаки не достигали цели. Советские воины самоотверженно действовали в темноте и в незнакомой обстановке. Ориентируясь по огненным вспышкам автоматных и пулеметных очередей и голосу своих товарищей, бойцы смело врывались в комнаты и забрасывали противника гранатами. В одном таком бою был тяжело ранен в грудь наш бесстрашный разведчик Газетдин Казыйханович Загитов. Вражеская пуля прошла навылет в одном сантиметре от сердца (как потом установили врачи), пробила партийный билет и колодочку медали «За отвагу», но герой не покинул боя. Получив первую медицинскую помощь от своего сердечного друга Саши Лисименко и старшего сержанта Тканова из стрелкового подразделения (они перевязывали ему рану своими индивидуальными пакетами), Г. К. Загитов категорически отказался идти в полковую санчасть и продолжал выполнять боевую задачу. Будучи раненным, он трижды поднимался на чердак для охранения первого Знамени Победы. Подступы к Знамени Победы и лестницу мы по очереди охраняли до 5 часов утра 1 мая 1945 года. В течение этого времени поддерживали устойчивую связь с командиром группы, который вместе с радистами и рацией находился в одной из комнат на первом этаже рейхстага, и несколько раз участвовали в отражении контратак противника. Ночью 1 мая 1945 года в рейхстаге я хотел обратиться к капитану С. А. Неустроеву с просьбой, чтобы он посмотрел, где мы водрузили первое Знамя Победы, но не решился, так как первый комендант рейхстага все время находился в крайне возбужденном состоянии, ходил с маузером в руке и наводил твердый порядок внутри здания. Здесь были воины из разных частей и подразделений. Поэтому, прежде чем отдать приказание кому-либо из солдат, С. А. Неустроев каждый раз подчеркивал: «Я являюсь комендантом рейхстага». Когда немцы попытались атаковать из подвальных помещений, С. А. Неустроев приказал солдатам забросать подвал гранатами. По его команде и я успел бросить одну гранату Ф-1 вниз с лестничной площадки первого этажа, а затем выдернул предохранительную чеку второй гранаты, но тут же последовала другая команда С. А. Неустроева: «Прекратить бросать гранаты!» В подземелье направилась большая группа разведчиков, а наверху везде находились советские воины. Я вынужден был с зажатой в правой руке гранатой, у которой была выдернута предохранительная чека, длительное время ходить в темноте по рейхстагу, ибо некуда было ее бросить — везде были советские воины. Затекли пальцы, и я боялся, как бы не разжать руку — тогда погублю и себя, и товарищей. От этой опасной ноши я освободился только тогда, когда наша группа в шестом часу утра по приказанию генерала С. Н. Переверткина возвращалась из рейхстага. Я бросил эту гранату в канал, затопленный водой. По пути мы зашли в подвал «дома Гиммлера» и захватили с собой Г. К. Загитова, который часа полтора назад по приказу В. Н. Макова был доставлен сюда из рейхстага в бессознательном состоянии. После короткого отдыха наш герой чувствовал себя уже неплохо. Я взял его автомат, а Саша Лисименко повел его под руку. Мы благополучно прошли мост Мольтке, хотя две короткие пулеметные очереди неизвестно откуда были выпущены по нашей группе, когда мы проходили мост. Возле командного пункта 79-го стрелкового корпуса мы сделали небольшую остановку. После доклада генералу С. Н. Переверткину о выполнении боевой задачи к нам пришел капитан В. Н. Маков и сообщил, что за проявленный героизм при водружении первого Знамени Победы командир корпуса приказал представить к званию Героя Советского Союза В. Н. Макова, А. П. Боброва, Г. К. Загитова, А. Ф. Лисименко и М. П. Минина, а всех остальных участников штурмовой группы — к ордену Ленина. (примечание: Звания Героев Советского Союза участникам штурмовой группы будут присвоены, но с большим опозданием, после развала СССР. Комитет Верховного Совета, возглавляемого известной Сажи Умалатовой, примет такое решение, но это решение, по мнению экспертов, не обладает юридической силой). Часам к восьми утра 1 мая 1945 года мы прибыли в штаб 136-й артбригады, где были по-отечески встречены начальником штаба бригады подполковником А. Л. Бумагиным. По его приказанию нас четверых сразу сфотографировали. А после завтрака нас вызвал к себе начальник штаба разведдивизиона капитан Владимир Анатольевич Абрамов и на каждого написал наградные листы для представления к званию Героя Советского Союза (документы эти хранятся в Архиве Министерства обороны, фонд 33, оп. 686196, дело 6078, л.л.168, 189, 205, 212). Достаточно ознакомиться в архиве с наградным листом, к примеру, на Г. К. Загитова, чтобы убедиться, насколько высоко оценило подвиг группы капитана В. Н. Макова командование разведдивизиона, бригады, корпуса, командующий артиллерией 3-й ударной армии, член Военного Совета армии, командующий 3-й ударной армией, которые скрепили своими подписями этот документ. «При подходе наших войск к центру Берлина — рейхстагу, — говорится в представлении, — тов. Загитов по личной инициативе изъявил желание принять участие в его штурме и первым водрузить на рейхстаге Знамя Победы. 26 апреля 1945 г. совместно с сержантом Мининым, ст. сержантом Бобровым, ст. сержантом Лисименко Загитов направился на выполнение боевого задания. Следуя впереди наступающей пехоты, Загитов разведал пути подхода к рейхстагу и тем самым помог продвижению нашей пехоты. 28 апреля разведчики зашли в тыл к немцам и наскочили на немецкого часового, действуя смело и решительно, они застрелили часового и ворвались в подвал, где захватили в плен 25 немецких солдат. 29 апреля Загитов и его товарищи прорвались в расположение немцев и корректировали огонь нашей артиллерии по рейхстагу. Дом, в котором они находились, был окружен немцами, но герои не сдавались. Действуя автоматами и гранатами, они истребили в бою сорок гитлеровцев и продержали дом до подхода нашей пехоты. 30 апреля Загитов вместе со своими товарищами разведал необозначенный на карте канал, проходящий в 100 метрах от рейхстага, была также обнаружена проходящая через канал переправа. О результатах разведки они немедленно доложили по радио командиру 79-го корпуса. 30 апреля во время штурма рейхстага Загитов первым ворвался в рейхстаг, но в это время получил сквозное ранение в грудь, при ранении прострелен партбилет. Будучи ранен, ст. сержант Загитов и сержант Минин забрались на башню рейхстага и установили первое победное Знамя. За свою храбрость, мужество и геройство, проявленные во время штурма рейхстага, тов. Загитов достоин присвоения звания «ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА». В наградном листе на командира добровольческой штурмовой группы капитана В. Н. Макова, который первыми подписали начальник штаба 79-го стрелкового корпуса полковник Летунов и командир корпуса генерал-майор Переверткин, записано так: «Тов. Маков одним из первых водрузил над рейхстагом Красное Знамя — Знамя Победы. За отличное выполнение задания командования… тов. Маков достоин присвоения звания «ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА». (Архив Министерства обороны, ф. 317, оп. 4334, д. 277, л. 205).
Из наградного листа: «...30 апреля при штурме рейхстага Минин ворвался в здание рейхстага и первый водрузил Красное Знамя на его башне. За свою храбрость, мужество и геройство, проявленные во время штурма Рейхстага и за установление на нем первого Красного Знамени тов. Минин достоин присвоения звания «ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА»
* * *
 Мои фронтовые дороги закончились в Берлине. Здесь же я встретил и День Победы — 9 мая 1945 года. Невозможно описать тот величайший восторг, которым были охвачены мы, победители, в этот долгожданный день! Наши сердца наполнялись гордостью за Советскую армию и советский народ, за Коммунистическую партию Советского Союза — организатора и вдохновителя наших побед, В группе советских оккупационных войск в Германии я прослужил до осени 1946 года. В то время наша 136-я армейская пушечная артиллерийская бригада дислоцировалась в Бранденбурге. Отсюда я и демобилизовался… В 1952 году мне было присвоено воинское звание лейтенанта запаса. И в том же году меня снова призвали в армию. Будучи слушателем Военно-инженерной академии им. В. В. Куйбышева, в 1957 году я написал в газету «Красная звезда» и попросил редакцию подключиться к вопросу о восстановлении реальной картины штурма рейхстага. Я уже писал дипломный проект, когда меня пригласили в отдел истории Великой Отечественной войны Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Первая встреча с историком Иваном Дмитриевичем Климовым вселила в меня уверенность, что этот ученый сделает все от него зависящее, чтобы объективно осветить штурм рейхстага. Иван Дмитриевич поделился своими планами, сказал, что он хочет в ближайшие год-два созвать в Москве совещание активных участников боев за центральную часть Берлина, чтобы на нем все заинтересованные стороны могли поделиться своими воспоминаниями о последнем штурме. Такое совещание состоялось 15-16 ноября 1961 года в Москве в конференц-зале Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. В своих выступлениях на совещании В. Н. Маков, А. Ф. Лисименко и я подробно рассказали о бое за рейхстаг, о том, как была взломана центральная двустворчатая дверь триумфального входа и как первые знаменосцы водрузили первое Красное Знамя на крыше рейхстага 30 апреля 1945 года в 22.40 по местному времени. Против этого никто из присутствующих не возразил. Более того, высказанная нами оценка обстановки во время боя за рейхстаг нашла поддержку в выступлениях командира 1-го батальона 756-го стрелкового полка Героя Советского Союза С. А. Неустроева, командира 26-го гвардейского корпуса 5-й ударной армии Героя Советского Союза генерал-лейтенанта П. А. Фирсова, командира 380-го стрелкового полка В. Д. Шаталина, агитатора политотдела 150-й стрелковой дивизии И. У. Матвеева. Генерал-лейтенант П. А. Фирсов, например, подтвердил, что решающий штурм рейхстага был начат 30 апреля 1945 года в 21.30. Затем он заострил внимание присутствующих на том факте, что в мае 1945 года при приеме рейхстага от 150-й стрелковой дивизии генерал Серюгин рассказал, что все участники штурма рейхстага, с которыми ему (генералу Серюгину) довелось беседовать, единогласно признали первенство артиллеристов в водружении Красного знамени над рейхстагом (во время боя за рейхстаг группу В. Н. Макова часто называли артиллеристами потому, что ее основу составляли воины из артиллерийских частей). Характерен и такой факт. В конце совещания со справкой выступил бывший командир 150-й стрелковой дивизии генерал В. М. Шатилов и признал, что группа В. Н. Макова сражалась в боевых порядках дивизии, что Знамя над рейхстагом водружено пехотинцами вместе с артиллеристами, которые заслуживают высшей правительственной награды. Материалы того ноябрьского совещания участников штурма рейхстага и результаты исследования архивных документов нашли отражение в пятом томе шеститомной истории Великой Отечественной войны Советского Союза. В главе, посвященной взятию Берлина, впервые в нашей исторической литературе был сделан заметный шаг на пути восстановления реальной картины последнего штурма в священной войне против фашизма. Но, к сожалению, дальнейшего развития эта объективная оценка истории штурма рейхстага в те годы не получила. Хотя попытки нарисовать подлинную картину боев за рейхстаг предпринимал и руководитель Мемуарной группы отдела печати Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота полковник Анатолий Георгиевич Кащеев. Но безвременная смерть помешала это сделать… Только через много лет правда о штурме рейхстага, наконец, пробила дорогу. Наиболее серьезную попытку исследования штурма рейхстага историки предприняли при написании пятого тома шеститомной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945». Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС 8 апреля 1960 г. организовал, как сейчас принято говорить, «круглый стол», в работе которого приняли участие Герои Советского Союза командир 79-го стрелкового корпуса С. Переверткин, командир 150-й стрелковой дивизии В. Шатилов, командир 756-го полка Ф. Зинченко и другие. Материалы «круглого стола» были использованы для написания текста по штурму рейхстага, который стал темой для обсуждения на совещании 15-16 ноября 1961 года. На этот раз круг участников штурма рейхстага был значительно расширен. В обсуждении материала участвовали член Военного совета 1-го Белорусского фронта К. Телегин, командующий 3-й ударной армией В. Кузнецов, начальник политотдела армии Ф. Лисицын, командиры дивизий B. Шатилов и А. Негода, командиры полков А. Плеходанов, Ф. Зинченко и В. Шаталин, командиры батальонов C. Неустроев и К. Самсонов, командир роты И. Сьянов, командиры штурмовых групп В. Маков и М. Бондарь и многие другие. Особый интерес вызвали выступления непосредственных участников водружения знамени над рейхстагом Д. Береста, А. Лисименко, М. Минина… Участники совещания пришли к выводу, который стал ближе к истине, хотя и не мог претендовать на окончательный. Этот общий взгляд был изложен в пятом томе «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945». К сожалению, после совещания некоторые влиятельные мемуаристы с новой силой стали пропагандировать свое субъективное мнение и препятствовать любой публикации, противоречившей их точке зрения. А отвечая на вопрос, как оценивались действия группы Макова в ходе того совещания, В. Б. Сеоев подчеркнул: «Шатилов во втором своем выступлении признал первенство за группой Макова, а Лисицын предложил ходатайствовать о присвоении звания Героя Советского союза Бересту, Гусеву, Минину и другим отличившимся. Степан Андреевич Неустроев так оценивает действия этой группы: «Группа артиллеристов, пять лучших воинов-коммунистов во главе с капитаном Маковым шли в первых рядах атакующих бойцов 1-го батальона 756-го стрелкового полка и играли большую роль в овладении рейхстагом. Им принадлежит честь в установлении Красного знамени на крыше рейхстага». Профессор Г. А. Куманев, отвечая на вопрос какой можно сделать вывод относительно времени водружения знамени над рейхстагом, сказал: «Красных флагов водружалось над рейхстагом много, одни чуть раньше, другие минутами, а иногда часами позднее, а третьи — после окончания боев, вплоть до передачи рейхстага союзным войскам… И это было весьма закономерно. Все они водружались советскими воинами от имени всего советского народа. Но речь сейчас о первых красных флагах над рейхстагом, которые принято называть знаменами. Так вот, первыми Красное знамя, врученное штабом 79-го стрелкового корпуса, водрузили на крыше рейхстага (на скульптурной фигуре «Богиня победы») воины штурмовой группы капитана В. Макова в составе артиллеристов-разведчиков старших сержантов Г. Загитова, А. Лисименко, сержанта А Боброва и парторга батареи сержанта М. Минина. Согласно донесению командира 4-го артиллерийского Краснознаменного корпуса прорыва РГК гвардии генерал-лейтенанта артиллерии Игнатова командующему артиллерии 1-го Белорусского фронта, группой капитана В. Макова знамя установлено в двадцать два часа сорок минут 30 апреля 1945 года. Об этом событии Маков прямо из рейхстага доложил по рации (документ сохранился) командиру корпуса Переверткину. Во время этого доклада на КП генерала Переверткина находился начальник политотдела 3-й ударной дивизии полковник Ф. Лисицын. Он спросил тогда Макова, на каком месте установлено знамя. Взволнованный успехом своей группы, Маков открытым текстом отметил, что знамя вставлено в корону какой-то немецкой… (бабе). Через два-три часа, в ночь на первое мая на крыше рейхстага было установлено знамя Военного совета 3-й ударной армии, известное под номером 5. После непосредственного приказа Ф. Зинченко его водрузили разведчики 756-го полка М. Егоров и М. Кантария, которых сопровождал лейтенант А. Берест — заместитель Неустроева по политической части и группа автоматчиков из роты И. Сьянова. «Свое» знамя, по свидетельству Егорова и Кантария, они прикрепили к скульптуре конного рыцаря — кайзера Вильгельма, которая находилась с восточной стороны здания над депутатским входом. Перенесенное ими позднее — 2 мая — на купол рейхстага Красное знамя № 5 и стало считаться Знаменем Победы советского народа в Великой Отечественной войне. В 14 часов 3 мая командир корпуса Переверткин доложил Военному совету 3-й ударной армии: «Моим личным приказом Красное знамя, водруженное 30 апреля 1945 года 150-й стрелковой дивизией над зданием рейхстага, сейчас снято. Вместо знамени я приказал поставить большой алый стяг». Далее он просил снятое с купола знамя вместе с делегацией от фронта, армии и корпуса направить в Кремль Верховному Главнокомандующему. Ответ Военного совета армии найти не удалось. Скорее всего, его не было. Но известно, что после того, как знамя было снято с купола, на нем была сделана известная сегодня надпись. Во второй половине дня 20 июня знамя доставили на Центральный аэродром Москвы. Но на парад было решено это знамя не выносить. Прямо с генеральной репетиции Знамя Победы отправили в Центральный музей Вооруженных сил СССР, где оно хранится и сегодня как священная реликвия, политая кровью миллионов». В Казани в 1999 году вышла книга журналиста Я. Шафикова «Семнадцать интервью в конце века». В книге в разделе «Так кончаются войны» помещено интервью с первым советским комендантом рейхстага С. А. Неустроевым, датированное 9 мая 1997 года. Оно публикуется ниже с некоторыми сокращениями. «В Краснодаре, в микрорайоне «Юбилейный», в новом доме, в двухкомнатной квартире живет человек, фамилия которого, наверное, известна каждому жителю бывшего Советского Союза. Это Степан Андреевич Неустроев. Знаменитый командир первого батальона 756-го полка. Капитан Неустроев командовал батальоном, который взял рейхстаг. Был первым комендантом Советской армии в рейхстаге. За взятие рейхстага С. А. Неустроев получил Золотую Звезду Героя Советского Союза. Герой войны живет скромно. Скорее — бедно. В большой пустой комнате на двери висит полковничий мундир со звездой Героя. В спальне две железные солдатские кровати. Маленький переносной телевизор «Юность». Степан Андреевич в последние месяцы часто болеет. Выслушав героя войны о битве за Берлин, потом за цитадель гитлеровцев, я, что называется, в лоб спрашиваю у своего собеседника: — Кто все-таки первым водрузил Знамя Победы над рейхстагом? — Группа капитана Макова в составе старших сержантов Г. Загитова, М. Минина, А. Боброва и А. Лисименко, — отчеканил бывший комбат. — Это произошло в 22 часа 40 минут 30 апреля 1945 года. Об этом не устаю говорить с самого победного сорок пятого. — Как же сержанты М. Егоров и М. Кантария? — Сержанты М. Егоров и М. Кантария были приведены в рейхстаг… спустя несколько часов после штурма, точнее, в третьем часу ночи 1 мая 1945 года. Я их очень уважаю, как доблестных советских воинов. Но должен в категорической форме констатировать, что Егоров с Кантария в атаку не ходили, рейхстаг не брали, а вся слава батальона досталась им… К чести этих сержантов надо сказать, что в послевоенные годы они всегда говорили, что были не первыми водрузителями Знамени Победы над рейхстагом… С водружением Знамени Победы бои еще не закончились. Утром 1-го мая принесли завтрак. А поесть не успели: видимо, немцы знамя увидели и пошли в атаку. Сначала снаружи рейхстага, а потом и те, кто засел внутри, в подвалах…». И только второго мая бои в рейхстаге прекратились. Немцы выбросили белые флаги… В этой же книге напечатаны воспоминания Н. Д. Иванова, бывшего командира дивизиона 136-й артиллерийской бригады. Они датированы январем 1998 года. Автор, в частности, вспоминает: «Когда сержанты М. Егоров и М. Кантария в сопровождении заместителя командира батальона по политчасти А. Береста в третьем часу ночи 1-го мая 1945 года поднялись на крышу рейхстага, то над скульптурной группой они увидели развевающееся красное полотнище. Это Знамя Победы еще вечером 30 апреля 1945 года в 22.40 было водружено артиллеристами-разведчиками 136-й артиллерийской бригады старшими сержантами Г. Загитовым, М. Мининым, А. Бобровым. А. Лисименко под командованием капитана В. Макова. Чтобы разобраться, как получилось, что подвиг отважной пятерки воинов оказался в тени, вернусь к боевым дням конца апреля победного сорок пятого года. 26 апреля 1945 года, когда наступила пора штурма рейхстага, последнего оплота фашизма Германии, Военный совет 3-й ударной армии обратился к личному составу с призывом формировать добровольческие боевые группы для штурма рейхстага. На партийных собраниях из числа желающих отбирали самых храбрых и опытных воинов. Так, каждая дивизия и командующий артиллерией 3-й армии создали свои штурмовые группы. В состав штурмовой группы командующего артиллерией 3-й ударной армии вошла группа воинов 832-го отдельного разведывательного дивизиона, которым я командовал до ранения. Группу возглавил капитан Маков В. Н., и она в дни штурма рейхстага действовала в составе первого батальона под руководством капитана Неустроева. Батальон входил в состав 756-го стрелкового полка 150-й Идрицкой дивизии. Как я уже говорил, в группу капитана В. Н. Макова входили отличившиеся ранее в боях старшие сержанты Г. Загитов, М. Минин, А. Бобров, А. Лисименко. Каждой штурмовой группе было вручено красное полотнище — Знамя Победы. В обращении Военного совета 3-й ударной армии было сказано: «Всем, кто первыми водрузят Знамя Победы над рейхстагом, будут присвоены звания Героя Советского Союза». По приказу командира 79-го стрелкового корпуса 30 апреля 1945 года в 21.30 началась артподготовка решающего штурма рейхстага. После того, как батальон капитана С. А. Неустроева двинулся к парадному входу рейхстага, Г. Загитов, М. Минин, А. Бобров, А. Лисименко во главе с капитаном В. Маковым, не дожидаясь основных сил, сразу же бросились к парадному входу. Приблизившись к рейхстагу, отважные воины открыли автоматный огонь, не задерживаясь ни на секунду, стали подниматься по широкой гранитной лестнице, освещая путь фонариком. Впереди оказалась запертая массивная дверь, у которой скопилось до взвода солдат, образовалась небольшая заминка… Загитов и Лисименко нашли небольшое бревно и тараном с помощью остального личного состава взломали дверь. По команде капитана Макова штурмовая группа, прокладывая путь гранатами и автоматными очередями, двигалась вперед, а снизу на помощь им шли солдаты из стрелковых подразделений. Достигнув чердака и по пути случайно найдя металлическую трубку (древко для знамени), по массивной цепи, которая уходила вверх, поднялись на крышу. На фоне огненного зарева заметили скульптурную группу, на которой, несмотря на артиллерийский обстрел, старшие сержанты Газетдин Загитов и Михаил Минин водрузили первое Красное Знамя. Минин прямо на крыше на полотнище знамени написал фамилии четырех своих товарищей. Загитов разорвал свой носовой платок на тесемки, которыми привязали два угла полотнища к древку. В скульптуре на ощупь нашли отверстие и в него установили древко знамени. Чтобы древко не упало, его тесемками привязали к короне скульптуры «Богиня победы». Затем капитан В. Маков в сопровождении старшего сержанта А. Боброва спустился вниз и немедленно доложил по рации командиру корпуса генерал-майору Переверткину о выполнении боевого задания, о том, что в 22 часа 40 минут его группа первой водрузила Красное знамя над рейхстагом (архивные документы доклад подтверждают). Это было первое Красное знамя, водруженное именно над рейхстагом. У входной двери рейхстага оставалось ПЕРВОЕ знамя, официльно врученное Минину для водружения над рейхстагом, но прикрепленное над входом. В третьем часу ночи 1 мая в рейхстаг привели со знаменем сержантов М. Егорова и М. Кантария во главе с лейтенантом А. Берестом. Они без всякого сопротивления, свободным шагом прошли в рейхстаг, поднялись на его крышу и водрузили второе Знамя Победы. 1 мая 1945 года командование 136-й артиллерийской бригады подготовило наградные документы о присвоении звания Героя Советского Союза на старших сержантов Г. Загитова, М. Минина, А. Боброва, А. Лисименко и капитана В. Макова. Последовательно 2, 3, 6 мая командир 9-го стрелкового корпуса, командующий артиллерией третьей ударной армии), командующий 3-й ударной армией письменно подтвердили это ходатайство о присвоении этой группе воинов звания Героя Советского Союза.
Однако дальше начинается как бы другая часть истории… Правда об истинных героях, первыми водрузивших Знамя Победы над рейхстагом и поставивших последнюю точку в победном завершении Великой Отечественной войны, как бы умалчивается… …Совет ветеранов 136-й артиллерийской бригады постоянно вел борьбу за восстановление истины и справедливости… В конце восьмидесятых и начале девяностых годов нам, ветеранам войны, стало возможно кое-чего достичь в восстановлении справедливости. В Центральном музее Вооруженных сил в зале Победы рядом со Знаменем Победы оформили экспозицию с портретами капитана В. Макова, старших сержантов Г. Загитова, М. Минина, А. Боброва и А. Лисименко с пояснением, что именно эта группа первой водрузила 
Знамя Победы над рейхстагом. Приоритет группы В. Макова сейчас признан и мемориальным музеем на Поклонной горе. В последнем издании Военной энциклопедии в статье «Знамя Победы» официально признано и, как говорится, черным по белому написано, что первой Знамя Победы над рейхстагом водрузила группа В. Макова. Обратимся теперь к Военной энциклопедии (том 3, издание 1995 года, страница 292), на которую ссылается Н. Д. Иванов. В статье «Знамя Победы», в частности, говорится: «Красное Знамя, водруженное советскими воинами в ночь на 01.05.1945 года над зданием поверженного рейхстага в Берлине, является символом Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. Перед штурмом рейхстага Военный совет 3-й ударной армии вручил своим дивизиям девять красных знамен, специально изготовленных по типу Государственного флага СССР. Одно из них (известно под № 5) было передано 150-й стрелковой дивизии. Подобные самодельные знамена, флаги и флажки имелись во всех других передовых соединениях, частях и подразделениях. Как правило, они вручались штурмовым группам, которые шли в бой с главной задачей — прорваться в рейхстаг и установить Знамя Победы. Первыми… водрузили Знамя на крыше рейхстага (на скульптурной группе «Богиня победы») артиллеристы-разведчики 136-й армейской пушечной артиллерийской бригады ст. сержанты Г. К. Загитов, А. П. Бобров, А. Ф. Лисименко и сержант М. П. Минин из состава штурмовой группы 79-го стрелкового корпуса, возглавляемой капитаном В. Н. Маковым. Группа действовала совместно с батальоном капитана С. А. Неустроева. Через 2-3 часа на крыше рейхстага (на скульптуре конного рыцаря — кайзера Вильгельма) по приказанию командира 756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии полковника Ф. М. Зинченко также установили Красное Знамя (№ 5) разведчики сержант М. А. Егоров и младший сержант М. В. Кантария, которых сопровождал лейтенант А. П. Берест и автоматчики из роты ст. сержанта И. Я. Сьянова. 2 мая это Знамя перенесено на купол рейхстага в качестве Знамени Победы. Всего в период штурма и вплоть до передачи рейхстага союзным войскам на нем в разных местах установлено до 40 знамен, флагов и флажков. Среди них и алое полотнище, сброшенное 1 мая с самолета гв. ст. лейтенантом К. В. Новоселовым. 9 мая Знамя Победы снято с рейхстага, это место занял другой алый стяг. 20 июня Знамя Победы на самолете Ли-2 доставлено в Москву, где встречено с особыми воинскими почестями. Перед отправкой на Знамени Победы сделана надпись: «150 стр. ордена Кутузова II ст., Идрицкая див. 79 с.к. 3 УА 1 БФ». На Парад Победы 24.06.1945 года Знамя Победы не выносилось (использовался дубликат). После генеральной репетиции оно находилось в сводном батальоне 1 Белорусского фронта, затем отправлено в Центральный Музей ВС СССР, где находится как священная реликвия. За выполнение задания по водружению Красных Знамен на рейхстаге во время его штурма большая группа солдат и офицеров, в т. ч. Берест, Бобров, Егоров, Загитов, Кантария, Лисименко, Маков и Минин награждены орденами Красного Знамени. К 1-й годовщине Дня Победы Егоров, Кантария, командиры передовых батальонов капитаны Неустроев, Давыдов и ст. лейтенант Самсонов, а также ст. сержант Сьянов удостоены звания Героя Советского Союза». Таковы убедительные свидетельства о событиях, происходивших в последние дни и часы битвы за Берлин. Из нашей пятерки (В. Н. Маков, Г. К. Загитов, А. П. Бобров, М. П. Минин, А. Ф. Лисименко) сейчас жив только автор этих строк, остальные скончались в разные годы. Ради их светлой памяти и необходимо было добиться восстановления справедливости. Важно это и для меня.
В Берлин на киносъемку. Посетить места боевых действий за центральную часть Берлина было моей давней мечтой. Не имея личных средств на поездку по туристической путевке, я думал, что такая мечта в моем преклонном возрасте и при слабом здоровье неосуществима. Но не зря говорят, что надежда умирает последней. В сентябре 1998 года я получил письмо из Института российской истории Российской Академии наук (РАН), в котором сообщалось, что английская студия «Би-би-си» приглашает меня приехать в Берлин в ноябре 1998 года на съемки документального телевизионного фильма о второй мировой войне. Разумеется, на это предложение я охотно согласился. В кратчайшие сроки оформил загранпаспорт. Однако вскоре выяснилось, — что поездка в Берлин откладывается на конец апреля 1999 года; она приурочивалась к завершению коренной реконструкции рейхстага и к разрешению допуска посетителей внутрь здания. Все заботы об оформлении выезда за границу взял на себя проживающий в Москве руководитель Центра военной истории России Института российской истории РАН, профессор, доктор исторических наук Георгий Александрович Куманев, который режиссером документального фильма о второй мировой войне был приглашен в Берлин в качестве научного консультанта. Он приложил много сил, чтобы восстановить реальную картину штурма рейхстага и водружения Знамени Победы. Лететь вместе с ним в Берлин я счел для себя за большую честь. Мне было рекомендовано прибыть на съемки при всех боевых государственных наградах, которых у меня насчитывалось двадцать. 20 апреля 1999 года в середине дня с аэропорта Шереметьево-2 мы поднялись курсом на Берлин. В берлинском аэропорту нас встретил наш соотечественник полковник в отставке Симонович Евгений Николаевич — научный консультант при германо-российском музее « Берлин-Карлсхорст». Из аэропорта он отвез нас в отель, где нас ожидал немецкий историк Виктор Горыня, который хорошо знает русский язык и в период всего нашего пребывания в Берлине помогал нам как переводчик. В день нашего прибытия вечером к нам в отель приехал режиссер английской студии «Би-би-си» вместе с Виктором Горыней. Режиссер был лет тридцати, высокого роста. В течение всей беседы на его лице была приятная улыбка. Он хорошо знал немецкий язык. Виктор Горыня осуществлял перевод с русского на немецкий. На многочисленные вопросы режиссера о Берлинской операции подробные объяснения дал Г. А. Куманев, я же коснулся некоторых деталей водружения Знамени Победы. В заключение беседы режиссер пригласил нас с Г. А. Куманевым на следующий день к 11 часам утра приехать в рейхстаг на съемки. 21 апреля в 10 часов утра на машине полковника Е. Н. Симоновича мы выехали к рейхстагу. Реконструкция его еще продолжалась, но в тот день было разрешено посещение здания. Берлинцы, не обремененные заботами о завтрашнем дне, спокойно гуляли. К рейхстагу мы подъехали с юго-восточной стороны через Бранденбургские ворота. Обновленное здание значительно отличалось от того, которое мне запомнилось в период его штурма в сорок пятом. Металлическая конструкция купола была демонтирована вскоре после окончания войны. Тогда же была снята с крыши скульптурная группа. Перед нашим взором предстал реконструированный рейхстаг с новым куполом. Внутри здания действовал вновь построенный лифт. Изменилась планировка внутренних помещений. По прибытии в рейхстаг съемочная группа принялась за работу. На втором этаже меня несколько раз запечатлели, когда я медленно проходил по коридору и рассматривал на стене автографы советских воинов, сделанные в первые дни мая 1945 года. В процессе съемки Виктор Горыня представил мне двух немецких граждан — доктора Райнхарда Поля и профессора Эрнста Битхера, которые 30 апреля и 1 мая 1945 года защищали рейхстаг. Здесь же в рейхстаге 2 мая 1945 года они были пленены советскими войсками, но вскоре отпущены домой ввиду их несовершеннолетия (они — 1928 года рождения). Защитники рейхстага подтвердили, что днем 30 апреля советские войска не могли сломить оборону немецкого гарнизона, а решающий штурм этого здания был осуществлен советскими войсками под покровом темноты в ночь с 30 апреля на 1 мая 1945 года. Эти свидетельства непосредственных защитников рейхстага окончательно рассеяли сомнения кинорежиссера в справедливости моих утверждений о вступлении советских воинов в рейхстаг вечером 30 апреля в начале одиннадцатого часа по местному времени. В день нашего посещения в рейхстаге с большой нагрузкой работал лифт. Он то и дело поднимал множество посетителей к основанию нового купола. Особенностью конструкции этого купола является то, что по всей его высоте устроена специальная винтовая пешеходная дорожка шириной метра полтора, одна сторона которой прикреплена к внутренней поверхности конструкции застекленного купола. Противоположная же сторона дорожки вместе с ограждением как бы висит в воздухе. Словно по гигантскому штопору посетители поднимаются к вершине купола, обозревая при этом Берлин. По вертикальной оси внутри купола во всю его высоту в виде цветка тюльпана устроена конструкция, вокруг которой смонтировано 365 зеркал: по зеркалу на каждый день года. Отраженный от них свет значительно повышает освещенность зала парламентариев. С разрешения администрации рейхстага режиссер несколько раз на непродолжительное время останавливал одну из кабин лифта. Съемочная группа предложила мне встать возле правой стены и смотреть в ближайший противоположный угол. Объектив съемочного аппарата оператор направил в тот же угол, куда я смотрел, и сделал несколько кадров. Несколько неожиданным для меня был обед в ресторане на втором этаже рейхстага, куда пригласил всех участников съемки режиссер. Примечательно, что это мрачное здание более полувека назад в период его штурма извергало море огня против наступающих советских воинов, а 21 апреля 1999 года стало местом дружественной встречи за обеденным столом ранее непримиримых противников — штурмующих и обороняющихся. После обеда съемка продолжилась на широкой лестнице триумфального входа. Режиссер спросил меня: — Что вы думали, когда поднимались вверх по лестнице? Я сказал, что в этот момент испытывал гордость за Советскую армию, которая сокрушила фашистскую армию и помогла народам Европы освободиться от гитлеровского рабства. В то время, когда я находился внизу лестницы, из многочисленной толпы сторонних наблюдателей выскочило человек восемь  короткостриженных молодых людей и, приблизившись к кинокамере, стали выкрикивать дерзкие слова. Двое из них за углы держали черное полотнище. С появлением полицейского молодые люди быстро исчезли в толпе. По всему видно было, что это молодчики из числа неонацистов, они выражали свой протест против съемки у рейхстага бывшего советского воина — участника штурма этого здания в сорок пятом году. Завершая посещение рейхстага, вечером мы на лифте поднялись наверх, побывали под куполом и на обзорной площадке, устроенной возле основания купола. Ужинали мы в ресторане средней руки, именуемом «Русская кухня». В этом ресторане нас обслуживал официант в возрасте лет двадцати пяти, который хорошо владел русским языком. Как оказалось, по национальности он русский и прибыл на работу в Германию из России. На мой вопрос, скоро ли собирается возвращаться в Россию, он в пренебрежительном тоне заявил: «А что я там забыл?» И мне с горечью подумалось: вот к чему привела капитализация страны, наши люди, лишенные средств к существованию, в погоне за деньгами вынуждены ехать за границу, не дорожа своей принадлежностью к России. На следующий день, 22 апреля, вместе с переводчиком Виктором Горыней мы съездили в район моста Мольтке. Этот мост расположен в шестистах метрах от рейхстага. Хотелось посмотреть, что там изменилось после сорок пятого года. На правом и левом берегах Шпрее от старых зданий не осталось и следа. Всюду шли строительные работы, в зону которых никто из посторонних не допускался. В тот же день, к вечеру, мы с Г. А. Куманевым посетили  германо-российский музей «Берлин-Карлсхорст», который был открыт 10 мая 1995 года. Этот музей занимает бывшее офицерское казино инженерно-саперного училища германского вермахта. В ночь с 8 на 9 мая 1945 года в большом зале этого дома был подписан Акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. Впоследствии в этом здании располагались различные административные учреждения советских оккупационных войск в Германии. Сохранился рабочий кабинет маршала Г. К. Жукова, который до 1949 года был одновременно рабочим местом главы советской военной администрации в Германии. В прежнем виде сохранен и большой зал, в котором был подписан Акт о капитуляции. Миллионы людей из многих стран мира, посещая этот музей, убеждаются, что решающий вклад в разгром фашистской Германии внесли Советский Союз, его Вооруженные силы и неутомимые труженики советского тыла. Бывший защитник рейхстага доктор Поль Райнхард 23 апреля в честь российских гостей дал обед, который с полным основанием можно назвать обедом дружбы. Кроме меня и Г. А. Куманева, на обеде присутствовали немецкий историк Виктор Горыня и бывший защитник рейхстага профессор Эрнст Битхер. Обед с шампанским и обилием разнообразной и вкусной закуски прошел в откровенной беседе. Тактичные немцы старались обойти наши внутренние беды и нищету многих наших соотечественников. Когда речь зашла о роли И. В. Сталина, я сказал, что под его руководством наша страна достигла больших успехов. Личность эта, впрочем, весьма противоречивая. Однако в годы Великой Отечественной войны его роль в руководстве страной была огромной. В последний день пребывания в Берлине около трех часов я посвятил прогулке по улицам столицы Германии, посетил несколько продовольственных магазинов. Повсюду в них — обилие продуктов питания на полках. Покупатели не спеша наполняли продовольственные тележки без каких-либо нареканий на качество продуктов и дороговизну. 25 апреля в десять часов утра рейсом Берлин — Москва мы покинули гостеприимный Берлин и через несколько часов возвратились в Москву, на Родину. В мае 2000 года в моей жизни произошло еще одно знаменательное событие. С группой ветеранов войны из Псковской области мне довелось участвовать в Москве в Параде Победы, посвященном 55-летию Победы в Великой Отечественной войне. Это были незабываемые дни… 
К сожалению М. П. Минин умер 10 января 2008 года, после издания своей книги. Похоронен с воинскими почестями в Пскове на Орлецовском кладбище. М. П. Минин родился в деревне Ванино (ныне Палкинского района Псковской области, а тогда эти районы относились к территории Ленинградской области). К началу Великой Отечественной войны проживал в Московском районе Ленинграда.      4 июля 1941 года ушел в ополчение. Воевал на Ленинградском фронте, участвовал в прорыве блокады Ленинграда. После ранения был госпитализирован, затем служил в артиллерийских войсках разведчиком. Его боевой путь пролег до Берлина, где он воевал в разведке 136-й армейской пушечной артиллерийской бригады 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии в звании сержанта. Вечером 30 апреля М. П. Минин вместе со старшими сержантами Г. К. Загитовым, А. Ф. Лисименко, сержантом А. П. Бобровым из группы В. Н. Макова ворвались в здание рейхстага. Не замеченные противником, они нашли запертую дверь и выбили ее бревном. Поднявшись на чердак, через слуховое окно пробрались на крышу над западным (парадным) фронтоном здания. Они установили знамя в отверстие короны скульптуры Богини Победы. Группа охраняла подступы к Знамени до 5 часов утра 1 мая, после чего по приказанию генерала Переверткина покинула рейхстаг. Командование 136-й артиллерийской бригады 1 мая 1945 года представило всю группу к высшей правительственной награде — присвоению звания Героя Советского Союза. Однако 18 мая 1945 года они были награждены орденами Красного Знамени. После войны М. П. Минин остался в армии, в 1959 году закончил Военно-инженерную академию имени В. В. Куйбышева в Москве. Служил в Ракетных войсках стратегического назначения, демобилизован по болезни в 1969 году в звании подполковника. Награжден многими орденами и медалями, в том числе Красной звезды, Красного Знамени, Отечественной войны. В 1977 году вернулся в Псков, где и проживал до конца дней. В 2005 году городская Дума Пскова присвоила М. П. Минину звание Почетного гражданина Пскова. В 1997 году Сажи Умалатова, которая в 1992 году была избрана председателем постоянного Президиума Съезда народных депутатов СССР, вручила М. П. Минину Золотую Звезду Героя Советского Союза, однако тогда эта награда уже не имела истинного статуса.
* * *
Как сообщили Псковскому агентству информации (ПАИ) в прессслужбе Псковского областного Собрания (ПОС), на заседании комитета по труду и социальной политике, депутаты единогласно поддержали инициативу депутата Павла Николаева, предложившего от имени областного Собрания обратиться к главе администрации области Михаилу Кузнецову о внесении Президенту РФ Владимиру Путину представления по присвоению звания Героя Российской Федерации и награждению знаком особого отличия — медалью «Золотая Звезда» группе, водрузившей знамя над рейхстагом — Владимиру Макову (посмертно), Алексею Боброву (посмертно), Газетдину Загитову (посмертно), Александру Лисименко (посмертно) и ныне здравствующему псковичу Михаилу Минину. Добавим, что недавно общественная комиссия по рассмотрению заявок на присвоение звания Почетного гражданина Пскова приняла решение рекомендовать Псковской гордуме присвоить это звание трем псковичам — ветеранам Великой Отечественной войны. Среди них — Михаил Минин, которого к званию Почетного гражданина представлял областной комитет ветеранов войны. Представители комитета считают, что фактически Михаил Минин уже является Героем Советского Союза. Золотую Звезду и документы, подтверждающие это звание, он получил от Сажи Умалатовой, которая уже после развала СССР, в 1992 году, на 6-м съезде народных депутатов СССР была избрана председателем постоянного Президиума Съезда народных депутатов СССР. Но никакими льготами, полагающимися Герою Советского Союза, Михаил Минин не пользуется. Как пояснил ПАИ депутат ПОС Павел Николаев, Михаил Минин был представлен командованием к званию Героя Советского Союза, но награжден не был. Ему был вручен орден Боевого Красного Знамени. Высшая же награда советского государства от С. Умалатовой не может быть официальна признана. Восстанавливая справедливость, депутаты решили ходатайствовать о присвоении Михаилу Минину звания Героя России за совершенный в годы войны подвиг.
* * *
Знали ли о неправомерности досрочного сообщения о взятии рейхстага Верховный главнокомандующий И. Сталин и маршал Г. Жуков, сегодня судить трудно. Но вот что сообщал заместитель начальника Института военной истории МО СССР профессор М. Кирьян: «На встрече участников штурма рейхстага, организованной в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС 15-16 ноября 1961 года, командир первого батальона 765-го полка 150-й стрелковой дивизии С. Неустроев сказал: «Группа артиллеристов, пять человек, лучших воинов, во главе с капитаном Маковым, шла в первых рядах атакующих бойцов полка. Им первым принадлежит честь в установлении Красного Знамени на крыше рейхстага». И лишь через несколько часов Егорову и Кантария было вручено «Знамя № 5», придан взвод автоматчиков с кинооператорами, и они пошли на крышу рейхстага. С точки зрения воюющего солдата, это был парадный марш — фашисты уже были загнаны в подвалы и крышу рейхстага не контролировали. Вот она, историческая правда. Институт и музеи всецело разделяют версию воинов-артиллеристов. Изменены экспозиции в Центральном музее Вооруженных сил СНГ в Москве, в музее города-героя Бреста, Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге, музее Второй мировой войны в Карлгофе (Германия) — имена разведчиков капитана Макова, водрузивших Знамя Победы над рейхстагом, значатся здесь первыми.
***
Публикации в газетах о подвиге М. Минина и его группы Иванов А. Псковский знаменосец: Сержант Минин первым водрузил Знамя Победы: Сенсация полвека спустя / А. Иванов // Новости Пскова. — 1995. — 9 мая. Кто поднял знамя над рейхстагом: Ошибочное донесение долгие пять десятилетий мешало назвать имена подлинных героев ночного штурма // Псковская правда. — 1995. — 10 июня. Клевцов, В. Герой несуществующей державы / В. Клевцов // Вечерний Псков. — 1998. — 3 февр. — С. 1-2. — Пскович М. П. Минин штурмовал рейхстаг. Через 52 года после свершения подвига удостоен звания Героя Советского Союза. Ильин Б. Время идет, а подвиги остаются / Б. Ильин // Льновод. — 1998. — 27 нояб. — С. 2. — О Михаиле Петровиче Минине — участнике штурма Берлина. Абросимов, А. Михаил Минин: «Мы воевали не за награды» / А. Абросимов // Аргументы и факты. — 2004. — Май (№ 18). — С. 2. — (АиФ. Северо-Запад; № 18). О присвоении звания «Почётный гражданин города Пскова»: постановление ПГД от 8.07.2005 // Псковская правда. — 2005. — 20 июля. — С. 4. — Почетное звание присвоено Меньшикову Станиславу Андреевичу; Минину Михаилу Петровичу; Югеру Павлу Яковлевичу. Памяти Минина Михаила Петровича // Псковская правда. — 2008. — 12 янв. — С. 1. — 10 января скончался ветеран Великой Отечественной войны Михаил Петрович Минин. Он был одним из первых, кто 30 апреля 1945 водрузил Знамя Победы над рейхстагом. Дементьев О. Почётный гражданин Мира     О. Дементьев // Псковский рубеж. — 2008. — 14-20 янв. — С. 1, 3. — Памяти Михаила Петровича Минина (29.07.1922-10.01.2008) — участника Великой Отечественной войны, водрузившего Знамя Победы над рейхстагом в Берлине (30.04.1945). 
Знал о подвиге штурмовой группы замечательный советский писатель-фронтовик Борис Горбатов. Он написал статью об этом или даже повесть. Но какие-то силы не позволили опубликовать Борису Леонтьевичу своё произведение. Где эта рукопись? О легендарных воинах Брестской крепости страна тоже узнала спустя много лет после освобождения Белоруссии. Повесть Б. Горбатова имеет такую же ценность, как роман С. Смирнова «Брестская крепость».
* * *
 Прошло более 70 лет с того дня как мир узнал о Победе советского народа на Германией. Но как ещё не все герои  найдены в земле, так не всем сполна воздано по заслугам. Очевидно, эти поиски будут длиться постоянно и никто не сможет объявить о их завершении. Я противник бесконечных переименований городов, переписывания исторических событий и фактов в угоду действующей на тот момент власти. Нельзя изменять трактовку событий, происходящих в мире или человеческих обществах. Но я не в силах остановить эти процессы. Они были всегда, мы наблюдаем их сегодня и они видимо, будут происходить ещё долго, если не всегда, пока живёт на земле человечество. Каждый из нас, в меру своей осведомлённости, в меру воспитания и понимания чести, честности и порядочности вправе защищать свою точку зрения, трактовать события. Для летописи государства временной отрезок в 70 лет — это миг «между прошлым и будущим». Для человека 70 лет — это вся жизнь. Вот и М. П. Минину не хватило жизни, что бы восстановить справедливость. Но может мы, потомки, исправим ошибки других, грехи их «вольные или невольные» и успокоим души тех, кто ушёл от нас в смятении и обиде на прошлое. 
Ведь и ныне и потом, годы спустя, художникам можно написать ещё много полотен на тему водружения Знамени Победы. Мы же сейчас пытаемся воссоздать на полотнах героические походы А. Невского и Д. Донского, тем более былинных героев второй мировой войны. Сценаристам и кинематографистам ни что не мешает воссоздать подлинный штурм рейхстага на основе подлинных и вновь открывшихся документов и фактов. Ведь мы создаём фильмы о битвах богов, походах предков за «три моря» и в «тридевятое государство». Для нового фильма можно построить в открытом поле бутафорский рейхстаг с кварталом фанерных домов: рейхсканцелярии, дома Гиммлера и др. Танки и пушки тоже сохранились в хорошем состоянии… Писателям можно написать (и уверен, будет написано)  много романов о героизме советских солдат, штурмовавших логово бесноватого фюрера в том победном 1945 году. Это могут быть романы не только о парадно восходящих солдатах по ступеням к верхушке купола рейхстага, но о настоящих, штурмующих бастион зла богатырях, которые всего лишь пришли тогда отдавать долги за содеянное фашистами на нашей советской земле. Всё можно и возможно, будь на то добрая воля тех, от кого это зависит и кто это может.

 

 

Анатолий Александрович Иванов,
родившийся в деревне Мысс, что в 12 километрах от города Пскова, ветеран труда, почётный железнодорожник, член Псковского землячества в Москве.

 

©  2016. Все материалы данного сайта являются объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение или любое иное использование информации и объектов без предварительного согласия правообладателя.

"Наше кредо:

открытость в общении,

прозрачность в работе,

хороший результат..."

Артур Викторович Манин