Сержант Алексеев поднимал бойцов в атаку с криком:
                                                                                       «За Родину…, За Сталина…, за мной, вперёд!»

 

  Семьдесят лет как наш народ отмечает Великую Победу. Написано огромное количество статей, книг, исследований, в которых авторы делают всё, чтобы восстановить с наибольшей точностью и близкой к истине те события, которые бурей пронеслись по нашей стране.
Если крупные сражения, битва под Москвой, Сталинградское сражение, Орловско-Курская дуга, операция «Багратион», штурм Берлина и другие исследованы достаточно полно, вплоть до часов и минут происходящих событий, то сражения за малые и даже средние города часто в хрониках даже не упоминались. На сколько огромна была битва, на сколько велико было число её участников. Но «малые» битвы были, бились за малые города и деревни, за ручейки и отдельно стоящее дерево, за скалу или бугорок, за свою землю, за детей, стариков и матерей, за нашу Родину.
Истина требует, чтобы добрая память о погибших, раненых и живых, бившихся даже в «мелких» сражениях дошла до народа. Одним из таких героев был ныне здравствующий ветеран войны Иван Ефимович Алексеев.
Ваня родился 8 января 1924 года в Палкинском районе, что не далеко от соседней Латвии и даже не далеко от Эстонии. В приграничных районах люди почти всегда в дружбе с соседями живут, так и наш Иван Ефимович рос на  земле Псковской, но без оглядки ходил в гости к латышам и эстонцам.
Война началась когда Ване было 17 лет. В июле немцы уже захватили Псковскую область, через Псков рвались к Ленинграду. Иван оказался на оккупированной территории, с которой хватали женщин, молодых девушек и угоняли  в рабство в Германию как дешёвую рабочую силу. Мужчин ловили и расстреливали. Ваня мог оказаться в числе угнанных в Германию или убитым как подрастающий враг немецкой нации. Поэтому как мог, прятался от фашистов, убегал в глухие деревни, жил в лесу.   
После освобождения Псковской земли от немецко-фашистских захватчиков сразу был призван на фронт, в июле 1944 года. И как один из инициативных бойцов, быстро стал командиром отделения, помкомвзвода.  
*   *   *
А далее о встрече с земляком, Иваном  Алексеевым, и другими друзьями из Псковской области,  рассказывает Минин Михаил Петрович, герой битвы за Берлин, первый из Советских солдат, водрузивший Знамя Победы на крыше Рейхстага 30 апреля 1945 года в 22 часа 40 минут по Московскому времени. 
В развернувшейся Висло-Одерской операции 136-я артбригада успешно поддерживала наступление стрелковых соединений, которые стремительно продвигались на запад и одновременно уничтожали Померанскую группировку противника.
Встретить родного, близкого человека, земляка вдали от родных мест было истинным счастьем для каждого фронтовика. Именно такой случай и представился мне в начале февраля сорок пятого года в двухстах километрах западнее Варшавы. 
Наш дивизион перемещался на запад вместе с большой колонной пехотинцев. Во время непродолжительного полуденного привала я невольно обратил внимание на высокого роста, крепкого телосложения молодого солдата, которого медицинская сестра уговаривала наложить марлевую подушечку на недавно зажившую рану, чтобы не повредить ее под тяжестью ноши. 
Поскольку медсестра не отступала от своего требования, солдат нехотя снял гимнастерку, нательную рубашку и, глядя на свою богатырскую грудь, спокойно произнес: «Стоит ли, сестричка, эту царапину лечить? У нас на Псковщине народ крепкий и не такое ранение легко может перенести». 
Я был потрясен увиденным. В правой части груди светилась бледная пленка, которая образовалась на огромной впадине-ране величиной с ладонь. 
От глубоких вдохов эта пленка сильно колебалась. Казалось, вот-вот она прорвется...
Этим дюжим воином был Иван Алексеев из Палкинского района, того самого, где родился и вырос я. Как было приятно поговорить с земляком, обменяться новостями! Алексеев рассказал, как был ранен под г. Тарту. В самом начале утренней атаки погиб командир взвода. Под сильным пулеметным и минометным огнем противника наши солдаты вынуждены были залечь. В этот трудный момент Алексеев принял на себя командование взводом. Во весь свой рост он поднялся и громко скомандовал: «За Родину! За Сталина! Вперед!» Грянуло мощное «Ура!», и взвод устремился в атаку. Враг дрогнул, начал отступать. В это время огромным осколком наш богатырь был повержен на землю. Пришел он в сознание, когда уже находился в медсанбате. 
Несколько позже я узнал, что И. Алексеев после такого тяжелого ранения принимал участие в форсировании Одера, лично на подручных средствах переправил на западный берег полноводной реки станковый пулемет, с помощью которого уничтожил не один десяток фашистов и тем самым обеспечил успех наступления своей роты. 
За проявленное мужество и героизм при форсировании Одера он был награжден орденом Славы 3-й степени. Мужественный воин с боями прошел до Эльбы, на берегу которой  9 мая 1945 года отпраздновал с однополчанами День Победы.
Пожалуй, никогда так не крепли и так высоко не ценились узы землячества, как в годы смертельной опасности, нависшей над нашей страной в годы Великой Отечественной войны. В землячестве заложен один из многих истоков безграничной любви к Родине, к тем местам, где родился и вырос человек. Каждая, даже самая короткая встреча с земляком на фронте оставалась в памяти на всю жизнь. Какими бы трудными и опасными ни были солдатские будни на фронте, меня никогда не покидала вера в победу над врагом и в неизбежную встречу с родными, близкими и знакомыми.
На долгих фронтовых дорогах я часто всматривался в лица солдат, пытаясь разыскать среди них своих затерявшихся старших братьев. 
Мне очень хотелось плечом к плечу воевать вместе с ними так, как в 136-й артбригаде воевали начальник штаба бригады подполковник А. Бумагин с братом капитаном С. Бумагиным, майор Г. Святный и капитан И. Миркин вместе со своими отцами — сержантами С. Святным и Р. Миркиным.
Но судьба распорядилась по-своему. Со старшими братьями мне довелось встретиться только после войны, но зато земляков и довоенных знакомых на фронте приходилось встречать не так уж и редко.
В феврале 1942 года под г. Холмом в деревне Березовка я повстречался с односельчанином В. Никитиным, который в звании старшего сержанта служил помощником командира взвода в стрелковой роте 33-й стрелковой дивизии. Когда мы обменивались адресами, он очень просил срочно сообщить ему, если каким-либо чудом мне удастся узнать о судьбе его жены Марии и сына Вити, которые, по его предположению, эвакуировались в глубокий советский тыл. Через несколько дней В. Никитин геройски погиб в наступательном бою.
В конце 1941 года из первой звукобатареи были откомандированы в другие части ефрейтор Михалев и шофер Соловьев. Каждый из них за короткий срок службы в нашем подразделении оставил о себе добрую память. 
Ефрейтор Михалев отличался строгим выполнением солдатского долга и поражал товарищей по службе своей начитанностью и обширными познаниями в области русской и мировой классической литературы. Соловьев славился великолепным вождением автомашин. В 1943 году я встретил Михалева в звании старшины, он успешно выполнял свои служебные обязанности в другой артиллерийской части. А в 1944 году летом, в Латвии, я возвращался с поста предупреждения на пункт обработки батареи. Вдруг ко мне на большой скорости подкатил «Виллис» и, как вкопанный, остановился в двух метрах от меня. Из машины выскочил улыбающийся шофер. Мы оба сразу узнали друг друга. Да, это был тот самый Соловьев, с которым мы расстались в 1941 году, все такой же веселый и жизнерадостный. В 1944 году он был личным шофером командующего одной из армий Второго Прибалтийского фронта и в день нашей встречи ехал по вызову командующего на его командный пункт. Встреча наша была недолгой, но очень памятной.
В декабре 1944 года в районе г. Елгавы, когда я и С. Ямщиков патрулировали по периметру железнодорожной станции, на которой через час должна была проходить погрузка материальной части и личного состава нашей 136-й артбригады для передислокации, я обратил внимание на неизвестного человека в черном пальто, лет тридцати пяти, который быстро удалялся в сторону ближайшего населенного пункта. На приказ полковника госбезопасности, который следовал за этим человеком примерно в ста метрах: «Гражданин, остановитесь!» неизвестный сначала ускорил шаг, а затем бросился наутек. Наперерез ему выскочил С. Ямщиков с автоматом и остановил беглеца.
Перед тем как отвести задержанного в штабной вагон для выяснения личности, полковник госбезопасности поблагодарил меня и С. Ямщикова за оказанную помощь и поинтересовался, откуда мы родом. Узнав, что я из Палкинского района Псковской области, а С. Ямщиков - из Великих Лук, полковник радостно улыбнулся и сказал:
- Не зря в народе говорят, что земляк земляка видит издалека, ведь и я псковский, из Усвятского района.
На этом мы и расстались. Встреча была минутной, но память о ней осталась.
А теперь о встрече уже в послевоенное время. В 1971 году я отдыхал по профсоюзной путевке в Армении в санатории «Джермук». Здесь я встретил не по годам стройного, седоволосого человека. Лицо его мне показалось знакомым и я несколько минут напрягал память, чтобы вспомнить: где же встречался с ним? Заметив меня, этот человек быстро направился в мою сторону. С его лица не сходила улыбка. Подойдя ко мне, он протянул руку и представился:
- Полковник в отставке Долотов Павел Семенович.
Тот самый, которому вы с товарищем в конце 1944 года под Елгавой помогли задержать диверсанта, за коим я охотился более недели…
Я был удивлен великолепной памятью в прошлом профессионального разведчика, узнавшего меня спустя столько лет после случайной встречи в Прибалтике.
Возвращаясь к боевым действиям в период Висло-Одерской операции, хочу подчеркнуть, что она проходила в условиях крайне неустойчивой погоды. Это вызывало чрезмерные трудности при наступлении, при маневрировании силами. И, тем не менее, наши войска быстро продвигались вперед. Воевали мы бок о бок с армией Войска Польского, очень часто встречались на марше с польскими воинами. Атмосфера братства по оружию царила между нами.

В Висло-Одерской операции стрелковые части и соединения 3-й ударной армии некоторое время находились в резерве. Однако разведдивизион и артдивизионы 136-й артбригады постоянно поддерживали действия наступающих войск. Боевая деятельность разведдивизиона в этой грандиознейшей операции отличалась большой маневренностью.
После разгрома Шнейдемюльской группировки противника 136-я артбригада вместе с войсками 3-й ударной армии вышли к Балтийскому морю восточнее г. Кольберга. Здесь нам приходилось засекать по звуку не только наземные, но и морские цели, когда немецкие корабли с расстояния в десять-пятнадцать километров от берега вели огонь из дальнобойных орудий, чтобы обеспечить выход на запад отрезанной Померанской группировки немецких войск.
В этом районе фашистские войска стремились любой ценой прорваться по суше на запад. Иногда фашистам удавалось прорвать наши передовые линии обороны, и они выходили тогда прямо на огневые позиции 136-й артбригады или вклинивались в боевые порядки подразделений инструментальной разведки. В этих случаях артиллеристы занимали круговую оборону и прямой наводкой били врага, а расчеты звукометристов и взвода оптической разведки окапывались и автоматными очередями уничтожали гитлеровцев.
В один из поселков, в котором размещался пункт обработки первой звукобатареи, неожиданно ночью просочилось до взвода немецких солдат, переодетых в гражданскую одежду. Только благодаря бдительности младшего сержанта Х. Козырева, который в ту ночь проверял несение службы часовыми, по тревоге своевременно были подняты весь пункт обработки и шофера. Под командованием лейтенанта А. Дементьева вычислители вместе с шоферами быстро отразили нападение немцев, уничтожив до трети вражеских солдат.
Когда была ликвидирована Померанская группировка неприятеля, разведдивизион снова развернул боевые порядки своих подразделений на запад. Звукобатареи и взвод оптической разведки принимали активное участие при ведении контрбатарейной борьбы в период захвата, удержания и расширения плацдармов на полноводной реке Одер.
Наши войска к началу апреля сорок пятого на широком фронте вышли к центральным районам Германии находились от Берлина в 60 - 70 километрах, и готовились нанести последний и решительный удар по фашистскому логову. Все солдаты и командиры с нетерпением ждали этого  часа.
* * *
– «Мы, новобранцы» - говорит убелённый сединою ветеран, Иван Ефимович Алексеев, отметивший ныне 90-летний юбилей,  - «очень нужны были фронту. Многие бойцы, кто начал войну в 1941 году, пали в боях, в страшных схватках с врагами, в те годы,  не дожили до славной Победы. Наше время пришло и мы как могли, «с марша» вступили в бой». 
Это было под Тарту, в Эстонии. Утром 23 августа 1944 года, началась сильнейшая артподготовка немцев. Один из снарядов буквально разорвал командира взвода на наших глазах. Ярость вскипает уже и за убитого товарища. Надо идти в атаку, но фашисты поливают нас сильнейшим миномётно-пулемётным огнём. Сейчас, спустя десятилетия, Иван Ефимович с улыбкой рассказывает о том бое. А тогда… страху мы натерпелись и командир убит. Я оказался старшим по званию, хотя по сроку службы чуть ли не самый молодой. Встаю и хрипло командую: За Родину! За Сталина!..
Мы все патриоты страны, молодые воины и бойцы,  смотревшие смерти в глаза, терявшие в боях друзей  и вновь готовых умереть за свою Родину в ближайшем бою. Мне было страшно командовать,  я боялся, что солдаты не поднимутся, не пойдут в атаку. Полагаю, читатель не будет утверждать обратное. По приказу, тем более по принуждению, ни кто кричать «За Сталина» на войне не станет. Более того, солдаты без клича 
«За Сталина» в атаку по принуждению и не поднялись бы,...    
-За мной! -скомандовал я и встав в рост, как мог побежал вперёд. 
Для меня было чудом, солдаты побежали за мной в атаку. Побежали и немцы дрогнули, а мы победили…  В той атаке меня и ранило, первым поднявшимся из окопа. Но дело было сделано.  
Вот они «мгновения, мгновения… свистят как пули у виска… и раздают кому позор, кому бесславье… а кому бессмертие!» 
Очнулся только в медсанбате. Осколками снаряда меня свалило и чудом не убило. В госпиталь меня отправили в Горький, там подлечили и вновь на фронт. На завершающей стадии лечения, на рентгеновском снимке обнаружили другой осколочек. Маленький кусочек металла в груди, в лёгких застрял. Но, некогда было вновь под нож ложиться,  надо было ехать добивать врага в его логове. Так я попал на Эльбу, 70 километров не дошёл до Берлина. На Эльбе и встретил  своего земляка Михаила Минина.
Гитлер хотел спастись, поэтому сдавал западные позиции нашим союзникам. Сложная политическая обстановка была, Гитлер хотел пропустить к себе Италию, объединиться с войсками своего «друга» Муссолини.  По всему плацдарму, немцы вели ожесточённый артиллерийский огонь, сопровождавшийся сильнейшей авиационной бомбёжкой. Нас тогда удивляло одно обстоятельство: возвращающиеся после бомбёжки Берлина союзнические самолёты не открывали огня по немецким позициям и не подвергались атакам немецких истребителей. Потом мы узнали и поняли, что фашисты были заинтересованы в победе не Советских, а Англо-Американских войск. 
Но наши Маршалы  уже накопили стратегический опыт ведения войны. Берлин был окружён войсками под командованием Жукова, Конева, Рокоссовского и эту инициативу мы уже не выпустили из рук. 

*   *   *
9 мая мы стояли на Эльбе. Теперь, спустя десятилетия,  интересно вспоминать тот исторический День с учётом жизненного опыта, с точки зрения ветерана. Восторг, охвативший буквально всех солдат и командиров нашего 648-го стрелкового полка не передать словами. Все словно сошли с ума, выпивали свои «фронтовые» буквально ковшиками. И я выпил сто граммов, меня назначили дневальным и я ходил по подразделениям полка самым трезвым. Но ребята должны были «расслабиться», я был молод и  трезв, фактически один охранял полк, в единственном числе, так как все попросту спали целые сутки непробудным сном. Трудно описать их смертельную усталость и радость, в которой пребывали мои фронтовые товарищи. Они знали, что их завтра уже не убьют, что скоро они обнимут жен, матерей, отцов, братьев, сестёр, а кто-то счастливый обнимет и самых родных людей, своих детишек, ради которых умирали и побеждали. 
Эти счастливчики уже представляли, как их дети в радости обовьют шею ручонками, прильнут к шершавой щеке отца не отдавая папку своего, ни жене, ни матери, ни сестре, ни отцу родному. Будут они обнимать охапками Ванюшек, Валюшек, Нинулек, Сашулек, Сергушек, Васяток, Мишуток, Райчаток, Галчаток, Надюшек, Олёнок, Алёнок, Верунь, Зинуль, Маришек, Полинок, Андрюшек и много тысяч других детишек, вихрастых, глазастых, счастливых и радостных. А в каждой национальной республике, автономной или союзной, национальном округе или крае, в каждой деревне, кишлаке, посёлке, селении или маленьком хуторе на территории огромной и великой страны СССР, будут радоваться встрече тысячи и тысячи таких же счастливых  детей. А пока солдаты праздновали Победу.
Атака, в которую сержант Алексеев поднял солдат, была по достоинству оценена командованием дивизии. За этот подвиг он был награждён орденом Славы III-й степени. Полученное ранение оказалось серьёзным, после которого Ивану оформили инвалидность II-й группы. 
Приходилось сержанту Алексееву ходить и в разведку. Надо было разведать огневые точки противника.
- Я подполз к самым окопам немцев, уже их фашистскую речь слышу. Приподнял на сколько можно было свою голову, чтобы глазами увидеть обстановку, и испугался: вот они немцы передо мной лежат… 
Пятьдесят метров до вражеских брустверов. А, страшно - не стесняясь теперь своего положения, говорит Иван Ефимович. - Любой немец если заметит меня, убьёт как белку. Немцев, хотя мы и гнали уже, но стрелять они умели без промаха. В мою задачу входило понять, как расположены окопы, изучить наличие блиндажей. За любой кустик прятался, от бугорка к бугорку по-пластунски полз, любую ямку для передышки использовал. И обнаружил себя, то есть немцы заметили меня. Стали из миномётов обстреливать. 
Вот тут-то я страху натерпелся. А назад, в безопасную зону к своим, метров пятьсот ползти надо. Этот день был очень страшный для меня. Но я уцелел, врагам не попался, живым остался, даже не ранило. Командирам рассказал положение окопов, блиндажи на карте указал, а дальше «дело техники». Накрыли их нашей артиллерией, как миленьких. А без моих разведданных, сколько бы снарядов впустую было выпущено. А сколько ребят полегло бы напрасно, если в бой идти на неизвестные позиции? В бою не бывает мелочей, каждая победа достаётся жизнью многих солдат.
После войны Иван Ефимович работал в газете Палкинского района «Красный маяк». Газета была органом Палкинского райкома ВКП(б) и районного Исполнительного комитета депутатов трудящихся. Вначале Иван писал репортажи в газете о работе предприятий, колхозов и совхозов Палкинского района. Очерки о передовых людях района всегда получались хорошими, ведь почти все герои газетных публикаций были фронтовиками, партизанами. Подросшие трактористы и механизаторы, доярки и полеводы в годы войны были школьниками. Теперь они обзавелись семьями, сами стали родителями. Они трудились честно и самоотверженно как их родители воевали на фронте. Многие из них остались без отцов, которые сложили головы за мирную жизнь своих детей на родной земле. О мирной жизни района,  теперь рассказывал на страницах газеты молодой журналист Алексеев. Вскоре И. Е. Алексеева утвердят главным редактором газеты.
Сам Иван Ефимович, тоже станет главой семейства. Он встретит молодую, красивую выпускницу Псковского педагогического института Ирину Михайловну и они сыграют свадьбу. У них родятся дети, дочь Лилия и сын Дмитрий. Дмитрий Иванович окончит медицинский институт. 
У Ивана Ефимовича и Ирины Михайловны теперь радостные заботы и хлопоты. Вырос внук Андрей. Он студент университета, радует ветеранов своими успехами в учёбе и жизни. Ради этого стоило воевать и защищать Родину. 


 
Анатолий Александрович Иванов.
Псков - Москва
2014г.
 

©  2016. Все материалы данного сайта являются объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение или любое иное использование информации и объектов без предварительного согласия правообладателя.

"Наше кредо:

открытость в общении,

прозрачность в работе,

хороший результат..."

Артур Викторович Манин