ФРОНТОВЫЕ ДОРОГИ АНЖЕЛИКИ ВИКЕНТЬЕВНЫ КЕЙДО.
                                                                                   

     
  Родилась 5 декабря 1924 года.
Призвана на фронт в

1943 год. Курсант военного авиационного  училища Кейдо Анжелика.                                   
Призвана на фронт в
1943 году во 2-ю разведывательную роту, 15-го
Гвардейского штурмового полка, 277-й авиационной
штурмовой дивизии, 13-й ударной Воздушной Армии
Ленинградского фронта.  В ходе боёв за освобождение
Белоруссии воевала в формированиях 1-го Белорусского,
1-го Украинского фронтов. 27 мая 1945 через 18 дней
после Победы расписалась на Рейхстаге, оставив
подпись «Я из Ленинграда!».
Военная специальность  аэродешифровщик.
Воинское звание сержант. Имеет Благодарность
Верховного Главнокомандующего,
Маршала Советского Союза Иосифа Виссарионовича
Сталина, награждена медалью «За Победу над Германией».


            22 июня 1941 наш танцевальный ансамбль школьников, должен был ехать в Москву на фестиваль детских танцев. Мы победили в Петрозаводске на городском конкурсе и нам в качестве поощрения была объявлена поездка в столицу нашей Родины, Москву. Я закончила 8-й класс, танцевала стрекозу в спектакле «Карельская сказка», как самая лёгкая и маленькая девочка, мне было «уже» 16 лет. Но в 12 часов дня по радио выступил Молотов и объявил, что гитлеровская Германия напала на СССР. Поездка была отложена «до победы над врагом». 
            Петрозаводск немцы бомбили через несколько дней после начала войны. Город готовился к обороне, детей и школьников вывозили (эвакуировали) из города вглубь страны. В тот день, детей погрузили на баржи и через Онежское озеро хотели переправить на другой берег, а там отправить в глубокий тыл. Мессеры налетели на город и стали сбрасывать бомбы на баржи, загруженные детьми, женщинами, сопровождающим персоналом. Фашисты отлично видели (я потом воевала в авиационных соединениях и знаю что говорю) что в баржах дети. Но они сбрасывали на них бомбы, расстреливали детей из пулемётов. Бомбы пробивали днище барж и они быстро наполнялись водой, тонули. Дети тонули в воде, спасти их не представлялось ни какой возможности, спасательных кругов не было, да их некому было и бросать, но кое кто посильнее, пытался спастись вплавь, детские головки хорошо были видны над водой. Но немецкие лётчики методично заходили на цели,  убивая детей бомбами и расстреливая их пулемётными очередями. Лётчики снижали самолёты, спускались почти до воды, добивая детей. Так я впервые стала свидетелем жутких преступлений фашистов, которые не могу забыть и сегодня. 
Моя мама работала экономистом в Управлении Кировской железной дороги. Управление вскоре перевели в Беломорск, куда была отправлена и мама.   В августе нас отправили поездом в «обычном» грузовом вагоне, в котором были устроены нары. Со мной была мамина сестра, меня как несовершеннолетнюю эвакуировали в Башкирию на станцию Чишмы-2. Там был интернат для эвакуированных детей железнодорожников, системы НКПС. По дороге нас тоже бомбили, мы глупые на стоянках прятались под вагоны, но остались живы. Нас сразу поставили в работу, мы валили деревья, обрубали сучья, пилили и заготавливали дрова.  Работали на колхозных полях, особенно трудно было осенью убирать подсолнечник. Мы серпами жали стебли и срезали золотые диски подсолнухов, но это была тяжёлая работа. Позже к нам привезли истощенную голодом маму. Она почти не могла ходить. Просила кушать, но ей нельзя было сразу много давать пищи. Дали лишь две картофелины, но мама так просила ещё «хотя бы одну», что тётя пожалела её и дала третью картофелину. От этого мама чуть не умерла, у неё произошёл заворот кишок и её еле удалось спасти. Голодали все, эвакуированные обменивали вещи на продукты, но продуктов всё равно было мало. Мы пытались продавать книги, но книги в то время почти ни кто не покупал.
     В январе 1943 года нас вызвали в военкомат. Спросили: хотите вы защищать Родину? Мы были патриотически настроены, воспитаны на книгах Н.Островского «Как закалялась сталь», Л.Толстого «Война и мир», мы все хотели попасть на фронт и бить врага. Нас  определили учиться в военное  авиационное училище разведки ВАУР, при курсах  «Выстрел». В мою группу призвали 18 мальчишек и 6 девчонок. В феврале 1943 года я приняла присягу служить на верность Родине.  Считаю и ныне, я остаюсь верна присяге, так как ни когда и ни при каких обстоятельствах не нарушила данную мною клятву служить Родине и защищать её до последней капли крови. Курсы были ускоренными, мы учились ползать по-пластунски, стреляли по мишеням, учились военному делу.  Из-за ускоренных сроков обучения нам не присвоили офицерских званий, а только присвоили звание сержантов и отправили в боевые части. Так для меня началась служба в боевых частях. Всех ребят отправили под Москву, в последствии ни кто из них не вернулся. Погибли в боях за Родину все. Моя военная специальность была достаточно редкая, но важная и ответственная, аэродешифровщик.  Ни один вылет лётчиков не мог быть признан боевым, пока мы не подтвердим на фотоснимках результаты полёта. Начальник училища получил приказ отправить на фронт выпускников с ускоренным сроком обучения. Меня призвали в 13-ю Воздушную Армию на Ленинградский фронт. Пока мы учились и потом по дороге  к Ленинграду, я знаю, что фашисты бомбили Ярославль, Вологду, Горьковский автозавод, на котором выпускали знаменитые «Катюши». Нас везли вначале к Ладожскому озеру по железной дороге. К тому времени блокада была прорвана но фашисты были ещё не изгнаны из пределов Ленинградской области. Всего 8 километров отделяло нас от врага. Нас постоянно обстреливали немцы из артиллерии и бомбили с самолётов. Насколько я запомнила первым машинистом который вёл состав к Дороге жизни был машинист Пироженко. Осенью 1943 года в октябре нас по Дороге жизни на барже переправили через Ладожское озеро, где мы тоже могли погибнуть. Плыть по Дороге жизни по озеру надо было 22 километра. Трасса движения по озеру проходила не далеко от береговой линии где были немцы. Поэтому нашу баржу бомбили мессеры и даже пробили борт. Баржу тащил маленький пароходик, катерок. Вода стала заполнять баржу, мы откачивали воду котелками, вёдрами, всеми подручными средствами. Над нашей баржей завязался воздушный бой. Одного мессера наши сбили и он упал в воду. Но второй немецкий самолёт к сожалению на наших глазах сбил наш самолёт. Третий немец не стал больше ввязываться в бой и удрал к берегу, откуда прилетел.  Так мы прибыли на фронт. Я попала во вторую разведывательную роту, 15-го гвардейского штурмового полка. О боевых подвигах моего полка написана книга «Гвардия Невского полка», в которой описывается и наша работа аэродешифровщиков. 
       Книгу написал командир полка дважды Герой Советского Союза Алексеенко. Там он подробно описывает весь боевой путь нашего полка в составе 13-й Воздушной Армии. Моя армейская работа состояла в том, что ни один вылет самолётов полка не признавался боевым, пока я лично как аэродешифровщик не расшифрую все фотоснимки результатов полёта. Нас этому учили. 
       Я обязана была рассмотреть, увидеть и подтвердить на снимке результаты полёта. Уничтоженную боевую технику, разрушенные инженерные сооружения, укрепления, переправы, мосты, живую силу противника. Как бы это печально ни звучало в мирное время, но я обязана была определять убитых немецких солдат и подтверждать это своей подписью. 
        Часто приходилось пешком выходить к месту «работы» нашей штурмовой авиации, а это почти всегда у линии фронта, практически на передовой.  
      Так в один из боевых вылетов, лётчик сообщил, что он обнаружил большую танковую колонну противника, двигающегося к Нарве. Просмотр плёнки показал, что никакой танковой колонны нет. Но не мог такой опытный лётчик ошибиться и, тем более, сообщить ложные сведения. Я вновь и вновь с лупой в руках, рассматривала снимки и вдруг увидела тончайшую ниточку, ведущую в лес. На это место послали самолёт-разведчик, который обнаружил хорошо замаскированные танки. После интенсивной бомбёжки, танковая колонна перестала существовать.                  
   Лётчики должны постоянно учиться- не только в воздухе, но и на земле. Не хватало «ЯКов», на которых бывшие курсанты обучались истребительскому мастерству. А тут поступили машины новой конструкции штурмовики «ИЛы», пришлось снова учиться, переучиваться летать на новых типах самолётов.
      
      Уже в феврале Владимир Алексенко участвует в боевых вылетах. В первой боевой характеристике с 17 февраля по  1 июля 1943 года записано: «….в бою проявил себя смелым, мужественным, отважным лётчиком, умело владеющий самолётом ИЛ-2. Волевой, энергичный командир». 
         В один из майских дней 1943 года лётному полку, где служил В.А. Алексенко,  было присвоено почётное наименование «Невский».
 Были и горькие минуты. В книге «Гвардия Невского полка», Владимир Аврамович рассказывает: 25 июля в середине дня группа вылетела на разведку. У разъезда Павлово, они обнаружили эшелон из 11 вагонов и стоящие около него загружавшиеся машины. Сильный зенитный огонь, открытый гитлеровцами свидетельствовал, что эшелон представляет ценность. Лётчики стали атаковать. После второй атаки в середине эшелона возник пожар, а затем раздался взрыв огромной силы. Немцы в панике пытались скрыться на дрезине, но гвардейцы их настигли и уничтожили».
Строй самолётов растянулся. Алексенко, беспокоясь о ведомых, по переговорному устройству спросил о них воздушного стрелка Василия Меюса. Тот не ответил. Владимир Аврамович повернулся и посмотрел в окошечко. На плексигласе он увидел пятна крови. Когда посадил машину, он сразу бросился к кабине воздушного стрелка. То, что он увидел, потрясло его. Изуродованное,  взрывом зенитного снаряда тело, его лучшего друга, было безжизненным. Долго эта картина его не отпускала, трудно забыть такое, а тем более пережить, когда тебе всего лишь 20 лет. 
   Ненависть к врагу ещё больше усилилась, когда Владимир Аврамович, узнал, что в период оккупации немцы угнали в неволю его мать Наталью Алексеевну и сестёр Нину и Клаву. Об их судьбе он ничего не знал, считал, что они погибли в лагерях.
    В январе 1944 года блокада Ленинграда была ликвидирована. Большой вклад в это внесли лётчики штурмовики, в том числе и Владимир Алексенко, назначенный в этом году командиром авиаэскадрильи. Далее боевой путь вёл на запад, через Гатчину, Эстонию, Литву Кёнигсберг, Польшу. Участвовал в штурме Берлина. Всего он совершил  292 боевых вылета, в результате которых было уничтожено 166 танков, бронетранспотёров, машин, подавлено 93 орудия и миномёта, повреждено и сожжено 53 железнодорожных вагона, разгромлено 10 складов военного имущества противника. Всё это не считая уничтоженной живой силы противника и сбитых вражеских самолётов. Хочется упомянуть о последнем 292 — м  вылете В.А. Алексенко. Он был осуществлён  после официального объявления конца войны — в расположение ещё сопротивляющейся группы гитлеровцев. На этот раз самолёты его группы были загружены не боеприпасами, а листовками, в которых говорилось, что в пригороде Берлина Карлсхорсте, уже подписан акт о полной безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

     Наши самолёты ИЛы были прекрасно сконструированы. Я, помню, как хорошо отзывались о самолётах, наши ребята. ИЛ-2 называли летающей крепостью, самолёт даже пробитый пулями и осколками снарядов сохранял аэродинамические качества. Часто, на подбитом в бою самолёте, лётчикам  удавалось дотянуть до аэродрома и удачно приземлиться. Но после осмотра машины, ребята удивлялись как самолёт ещё мог лететь, а не развалиться на куски.  Это позволяло лётчикам уверенно биться с немцами в воздухе до последнего и одерживать победы. К сожалению, на первых самолётах в кабине не было предусмотрено место для второго пилота, стрелка. Это потом быстро исправили. Как только доложили И.В.Сталину о таком недостатке и пожелании лётчиков иметь за спиною стрелка,  в ИЛах быстро сконструировали второе место. А на первых порах ребята с разрешения командования усаживались вдвоём в одноместную кабинку. Спинами плотно прижимались друг к другу. Это повышало боеспособность экипажей и результативность  самолётов в бою. Стрелок видел вражеские самолёты, заходящие с хвоста и увереннее отбивал атаки немецких лётчиков. Об этом мало написано в мемуарной литературе, так вот я дополняю как могу эти сведения.

 
Звено штурмовиков Ил-2 над Берлином. На снимке хорошо видна двухместная кабина со стрелком, для отражения атак противника с тыла.

    После окончательного снятия блокады, мы освобождали Выборг и весь Крельский перешеек. Много ребят погибло при освобождении Выборга, в боях за аэродром Хейнеоки. Потом нас перекинули к югу. Наша штурмовая  277-я авиадивизия участвовала в освобождении Петродворца, Гатчины и других пригородов Ленинграда. Мы премещались к Чудскому озеру и Пскову. 
      До Берлина было ещё далеко, но уверенность в победе уже овладела каждым из нас. Все торопили приближение Победы. В 30-ти километрах к северу от Пскова мы стояли на полевом аэродроме у деревень Котятино и Андреховщина. Была весна 1944 года. Из лесов к нам выходили партизаны. Боже мой, что война сделала с людьми. Отряд крестьян, в чём могли быть одетыми, с оружием, человек двадцать вышли к нам. Продуктов у них не было и мы их на первых порах подкармливали, ведь у нас было не плохое снабжение и питание. Люди пожилого возраста возвращались в свои деревни. Их взрослые сыновья воевали вместе с нами, в других частях и родах войск. Псковские партизаны прославились тем, что даже в окружении немцев, в глухих лесах и болотах сохранили островок советской власти. У  них действовали колхозы и они сумели переправить на лошадях обоз с продуктами для блокадного Ленинграда. Немцы даже закованные в броню, боялись «сунуться» в эту глушь. Но из мести, в безисходной жестокости, они сожгли все деревни в округе. Каким то чудом две деревеньки Котятино и Андреховщина остались не сожженными на весь Псковский район и даже на всю северную часть Псковской области. Это мы видели. Деревни, человеческие жилища,  можно было определять только по стоящим русским печам, которые в пожар не сгорали. Возвратившиеся к своим жилищам крестьяне, разжигали печи и пекли в них хлеб, готовили пищу. Люди жили в больших выкопанных ямах, которые  хоть как то, укрывали их от дождя и холода. Такое жильё называлось красивым словом «землянка». Землянки воспеты поэтами, их возводят в музеях для обзора, наравне с грозной техникой, танками, самолётами и оружием. Землянки действительно оказались прекрасным укрытием.  Землянки стали для крестьян  спасительным  жилищем на период войны, а для солдат  прекрасным укрытием на фронте, землянки всем спасали жизнь. 
       Днём снег подтаял, а ночью ударили заморозки. Наши самолётики на маленьких колёсах  оказались в обыкновенных лужах. Песчаный грунт от переувлажнения набух. Ныне читателю, улетающему на комфортабельном самолёте из современного аэропорта  трудно представить состояние военного аэродрома в прифронтовой полосе.  Колёса на взлётно-посадочной полосе ушли до осей в  песчано-гравийную жижу и  оказались вморожены в грунт.
      Не смейтесь потомки, наши самолёты мы вытаскивали из замороженного грунта на коровах. Из книг и кинохроники, вы хотя бы знаете, что на коровах пахали землю. Пахали, впрягаясь в соху или плуг сами люди, в большинстве женщины и подростки.  Так вот на коровах мы вытаскивали боевые самолёты  из ледового плена у деревни Котятино. Как это было, лучше не рассказывать, но только лопатами и ломами лётчики самолёты высвободить не могли. Крестьяне и здесь как могли, помогали нам. Очевидно фронтовым кинооператорам не удалось встретить эпизоды вытаскивания на верёвках самолётов рогатыми коровушками. 
       Мы не могли оставить без внимания подготовку к боевым вылетам наших истребителей в столь экзотическом исполнении, с тягой самолётов за шасси деревенскими коровами. Моя фронтовая работа  была плотно связана с фотографами и я оставила себе на память несколько снимков которые ребята сделали для «истории». Мы были молоды, все обладали чувством юмора и у нас безусловно вызывали улыбку эпизоды, когда коровы «буксируют» наши беспомощные самолёты. Но мы были и патриотами, и отдавали отчёт, что если подобные снимки попадут врагу, то они непременно воспользуются моментом для дискриминации нашей авиации, да и всех вооружённых сил. Примерно так и произошло через несколько месяцев. Мы подошли с боями к государственной границе с Польшей. При пересечении границы сотрудники особого отдела проверяли у нас документы. Это обычная их работа. В то время, почуяв крах фашистской затеи, многие предатели, изменники, дезертиры пытались втереться в доверие советской власти, вновь «переходили» на сторону Красной Армии, заметая свои преступления против народа. Нам бояться было нечего, но увидев среди документов фото самолётов в коровьих  упряжках, особисты, «от греха подальше» всё же  отобрали мои снимки. Где они сейчас сказать не могу, может хранятся, а может их порвали, что бы не было искушения у кого глумиться над нашей действительно тяжёлой Победой, в которой даже бурёнки принимали участие. 
***
Этот эпизод об освобождении Псковских деревень Котятино и Андрюховщина я рассказала в Петрозаводском техникуме железнодорожного транспорта на уроке литературы в группе 12-ПХ, (путевое хозяйство),  весной 1965 года, в преддверии всенародного празднования 20-летия Победы Советского народа над фашистской Германией. Тогда ещё так мало(!) прошло лет со дня 9 мая 1945 года. Когда я закончила рассказ, в классе встал один из учеников и сказал, что он приехал в техникум именно из тех мест, где я воевала и освобождала его родину. Деревня, где он родился после войны, в 1949 году и жил с родителями называется Мысс и расположена в нескольких километрах от Котятина. В Котятино он бывал, ездил по работе со своим  отцом. Моему изумлению не было предела. От Пскова до Петрозаводска 700 километров, поэтому встретить кого либо из тех мест да ещё среди своих учеников было фантастически не реально. Тем учеником оказался Анатолий Иванов. Я попросила его на летних каникулах съездить в Котятино и сфотографировать мой боевой «аэродром». В годы войны это был «секретный» объект, который тщательно охранялся от постороннего взгляда. Место дислокации войск, численность личного состава, количество самолётов, являлись военной тайной. А.Иванов побывал в 1965 году на «моём» аэродроме, сделал фотографии. Спустя 20 лет после войны, аэродром представлял песчаный пустырь на окраине деревни, который постепенно забирала природа. К радости, смешанной с тёплой грустью, я увидела, что за прошедшие годы на «моей» взлётно-посадочной полоске выросли пушистые мягкие сосны выше человеческого роста. Ныне, в 2014 году, там очевидно шумит настоящий сосновый бор. Сердце наполнилось неведомым ранее мне счастьем освободителя Родины от врага. Что может быть прекраснее для победителя как ни шумящие сосновые леса на местах боевых аэродромов, цветущие поля на местах воронок и противотанковых рвов, да стада милых бурёнок, не знающих упряжи для транспортировки боевых самолётов...     
  
            
1965 год. Псковский район, окраина деревни Котятино. Анатолий Иванов с маленьким жителем деревни Котятино на «боевом» аэродроме, где в годы войны  служила в авиационном полку, аэродешифровщиком сержант Кейдо Анжелика Викентьевна.

Мой ученик Толя Иванов, теперь инженер-путеец Анатолий Александрович Иванов. Он пользовался среди своих сверстников большим авторитетом, за что  ребята избирали его секретарём комитета ВЛКСМ техникума. К сожалению это уже история и нынешнему поколению молодых людей приходится объяснять, что комсомол был прекрасной организацией, объединяющей лучших  представителей молодёжи страны. А. Иванов окончит Ленинградский железнодорожный институт, ЛИИЖТ. Будет назначен начальником Путевой машинной станции, ПМС-82 в Бологое, потом руководить Бологовской дистанцией пути и  рядом других предприятий путевого хозяйства в системе ОАО «РЖД». Награждён знаком «Почётному железнодорожнику». Сейчас А.А.Иванов на заслуженном отдыхе. Его взрослые дети, сын и две дочери, уже сами родители, которые подарили ему троих внуков. Жизнь продолжается.
***
      Мы приближались к Белоруссии. Я попала в состав 1-го Белорусского фронта которым командовал Маршал Советского Союза, любимец солдат Константин Константинович Рокоссовский. Он вошёл в историю как один из самых грамотных полководцев. Безусловно все военоначальники были храбрыми, преданными Родине, не жалели своих жизней в борьбе с врагом, но Рокоссовский  был кумиром у всех солдат. Я горжусь, что хоть каким то образом была в составе частей под командованием прославленного Маршала. Мы освобождали Могилёв, Оршу, Барановичи, Брест и дошли до Польши. Именно на границе с Польшей я была свидетелем, как наши солдаты уже в 1944 году поднимали и устанавливали пограничный столб с величественной надписью из четырёх крупных букв СССР. Наши сердца переполняли восторг и счастье. Этого волнующего момента мне не забыть никогда. Наши лётчики перелетали через границу с Польшей и бомбили фашистов за пределами Советского Союза. Белорусы нас встречали хорошо и радовались освобождению. Потом освободили Варшаву, Лодзь, Кутну, дошли до Познани и освободили всю Польшу. К сожалению, в Польше нам приходилось отбиваться от «своих»,  которых мы освобождали. Если подавляющее большинство поляков, жителей Западной Белоруссии с радостью и слезами встречали наши войска как освободителей, то банды предателей понимали, что им приходит конец. Да, банды недобитых бандеровцев, остатки продавшихся фашистам формирований УПА, «Галичина»  и другие предательские группы, понимая, что им прощения от своего народа не будет, в агонии надеясь на чудо, нападали на наши части, всё ещё воюя на стороне фашистов. Наши войска уже пробивались к Берлину.
     Но война безжалостна. Надо было форсировать реку (теперь уж и забыла какую, а не точно называть  не хочу), для этого построить понтонную переправу. Понтонов не хватало, войск скопилось много, но в первую очередь командование принимает решение о переправке техники, танков, автомашин. Только после техники пошла пехота. Не хватало боеприпасов, а у немцев были большие запасы снарядов, патронов и других боеприпасов. Это объективно затрудняло наше наступление. Но Англия и США открыли только в июне 1944 года, к концу войны второй фронт и теперь спешили захватить Берлин. Было совсем не ясно, как развернулись бы события, если американские войска раньше нас овладели Берлином. Немцы почти не сопротивлялись на западном фронте перед войсками США и Англии.  Перед нашими войсками они бросили даже вооружены детские  формирования «Дойч-Юнге». Приближался штурм Берлина. Уже потом стало известно, почему наши войска спешили взять Берлин первыми. Первоначально штурм планировался на конец мая, но Сталину стало известно о закулисных намерениях американцев, англичан и тем более гитлеровцев. Штурм был назначен на месяц раньше.  Известно применение прожекторов для ослепляющего фактора противника. По моим сведениям первым предложил эту идею маршал бронетанковых войск Катуков. Также была применена шумовая атака, сирены, которые действительно вызывают большой страх у противника. 
     Далее командование 1-го Белорусского фронта принял Маршал Советского Союза Г.К.Жуков. Жуков был очень суров и строг. Безусловно, я сержант, двадцатилетняя девчонка, именно в те военные годы не могла знать подробностей о командующем фронтом. Эта величина для меня была такая же недосягаемая как Сталин, другие руководители государства. Но решительность и беспримерная активность Жукова была известна всем, присутствие Жукова в боевых частях внушало солдатам уверенность в победе на любом участке фронта. Не случайно Г.К. Жукову народ присвоил неофициальное звание Маршал Победы.  В Германии, перед штурмом Берлина я оказалась в составе войск 1-го Белорусского фронта уже под командованием Маршала Жукова. Рокоссовский был назначен командующим 2-м Белорусским фронтом. 
      Забегая вперёд скажу, что  И.В.Сталин совершенно заслуженно доверил  прославленным полководцам командовать Парадом Победы на Красной площади 24 июня 1945 года. Рокоссовский командовал Парадом, Жуков принимал Парад.
     
    На защиту Берлина гитлеровское командование собрало более миллиона человек. Это были регулярные войска вермахта, союзников, старые и молодые жители города. Но остановить наши войска было невозможно. Штурм Берлина длился семь дней, с 25-го апреля по 2-е мая 1945 г. В плен было взято 480 тысяч человек. 
    После штурма Берлина я оказалась со своей дивизией в г.Шнейдемюде в 20-ти километрах от Берлина и Рейхстага. День Победы   9-го мая 1945 года встретила в г. Ольстердорфе. Тем не менее, я попала в Берлин 27 мая и расписалась на Рехстаге. Все колонны и стены были исписаны, поэтому ребятам пришлось меня поднимать почти к карнизу колоннады, где написала: «Я из Ленинграда». Я очень любила этот чудесный и красивый город, его защищала, была ранена под Ленинградом.
       Мне была объявлена благодарность Верховного Главнокомандующего, Маршала Советского Союза И.В.Сталина, которую считаю высшей наградой для меня в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 годов. Я была двадцатилетней девчонкой, волею судьбы оказавшейся в пекле боёв за освобождение моей Родины СССР. Я как могла, помогала обеспечивать боевые вылеты моим однополчанам, радовалась за каждого товарища, которому приходилось подтверждать результаты уничтоженной им вражеской техники и живой силы.  Меня наградили медалью «За Пробеду над Германией». Я действительно прошла военными дорогами, как поётся в песне, «Пол-Европы, пол-земли», от Карелии до Берлина. 
     Мне не пришлось стрелять в немцев и я не убивала людей, но я горжусь, что вместе с миллионами простых солдат воевала за свободу и независимость нашей Родины СССР. Жаль что нет теперь на карте моей страны, за которую воевала.
     После демобилизации и увольнения в запас я окончила Ленинградский университет имени Жданова и стала работать преподавателем русского языка и литературы. Сразу после войны проживала в г.Сортавала. Учила ребят русскому языку. Бывали и курьёзные случаи в моей педагогической деятельности, о которых вспоминаю с умилением и ностальгией. Надо сказать, что война лишила многих детей счастливого детства, многие из них не имели возможности учиться в школе, воевали в партизанских отрядах, или работали на военных заводах, выпуская снаряды, мины, патроны или заготавливали лес для нужд фронта. Но после войны эти ребята оказались за партой. При всех трудностях, советская власть организовала обучение молодёжи в дневных и вечерних школах. Юноши в 15-16-17 лет оказались учениками пятого, шестого классов, а то и вообще начальной школы. Так вот однажды я проводила диктант в седьмом классе, учениками которого были великовозрастные юноши, которым пора было призываться в армию. Смотрю, один ученик не столько записывает мои слова в тетрадку, сколько рассматривает меня с грустным выражением лица. Изучает как я одета, какая у меня причёска. Собрала тетрадки с диктантом для проверки. У некоторых и тетрадей хороших не было. Писали на отдельных листочках. Так вот открываю для проверки «диктант» того юноши и не верю своим глазам. На листочке несколько слов, выведенных каллиграфическим почерком: «Анжелика Викентьевна, я Вас очень люблю»… Я улыбалась всю ночь. Ну как воспринимать такие «диктанты»? Мне было 25 лет, а ученику седьмого класса 18. В те годы у нас было всеобщее обязательное семилетнее образование, «семилетка».  Вот, были и такие ученики. 
    Потом меня перевели в Петрозаводск. Я двадцать лет преподавала в Петрозаводском техникуме железнодорожного транспорта. Техникум всегда имел очень хорошую репутацию среди учебных заведений Петрозаводска. Горжусь, что среди моих выпускников выросло много прекрасных людей, крупных руководителей, начальников предприятий, отделений железных дорог и более высокого ранга. Многие мне звонят, благодарят за обучение, поздравляют с праздниками, с днём рождения. Приезжают группами домой, рассказывают о своих семьях, о работе. Это для меня самая большая награда, получать благодарности за мой труд от  учеников, которым  я многие годы вкладывала всю душу и сердце для их воспитания. Надеюсь, что я оставила добрую память о себе там, где жила, работала, с кем защищала Родину в годы Великой Отечественной войны. Мой папа, Викентий Казимирович Кейдо, до войны был начальником станции Орзега под Петрозаводском, потом работал в Управлении Кировской железной дороги, в Службе движения. Его лозунг в жизни был всегда один: Честь, Совесть и Достоинство всегда должны быть на первом месте. Так меня учил жить и отец. Полагаю, что и я в жизни ни когда не нарушила этого правила. 
      


 
Май 1945 года. Берлин. Здание Рейхстага, где на одной из колонн оставила свой автограф Анжелика Викентьевна Кейдо.

 
На встрече однополчан, участников Великой Отечественной войны, сержант запаса 2-й разведывательной роты, 15-го штурмового авиаполка, 277 штурмовой авиационной дивизии, 13-й Воздушной Армии Ленинградского Фронта Анжелика Викентьевна Кейдо преклонив колено вновь встречается  с боевым Знаменем своей воинской части. 

Анатолий Иванов, Почётный железнодорожник. 2014 г.
Псков-Петрозаводск.
 

©  2016. Все материалы данного сайта являются объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение или любое иное использование информации и объектов без предварительного согласия правообладателя.

"Наше кредо:

открытость в общении,

прозрачность в работе,

хороший результат..."

Артур Викторович Манин